Ой вы гой еси, добры молодцы, красны девицы интырнетныя!
Расскажу вам былину древнюю, прям-таки шопиздец бородатую.
Про героев россейских, ратников, про животное заграничное,
Да ещё про взаимовыручку и проблемы жилищные лютые.

Восседали на камнях крошенных и погрызаных - добры молодцы.
Богатырь невъебацца Илюшенька, Алексеюшка с ним и Добрынюшка.
У костра восседали пылкого, пили водочку с пивом мешану,
Да жевали еду из Макдональдса, ту, что для организму - вредная.
Думу думали, всё о Россеюшке, планы строили ей во спасение,
Да пиздели хуйню, так как принято у россейских героев издревле…
Сами стройные все да очкастые, проспиртованы все да прокурены,
На бомжей даже малость похожие, но в истории Родины сведущи.
На дворе лило дождичком ливневым, но им похуй – они-то под крышею .
По пути до всемирной известности на привал забралися в пещерушку.
Так сидели б они да и квасили, да рекли в пусоту свои истины,
Но влетел на порог их пещерушки, зверь заморский промокший до ниточки.
Здрасьте – им говорит – добры молодцы! Змеем кличут меня Огнедышащим,
И вообще-то я личность известная – по фамилии буду - Горынычем.
Попросился в пещеру к ним Змеюшка, мол замёрз и промок аки псинушка,
В уголке б посидел, не мешаючи, да послушал бы речи их дивные.
Рассердился ему наш Добрынюшка и изрёк зело матом ругаяся,
-Не пошёл бы ты нахуй, животное, до Бобруйска дорога недлинная!
Улетел на Бобруйск мокрый Змеюшка, разобиженный весь и расстроенный,
А герои еси, добры молодцы, на пивко поднажали, на водочку.
Да недолго троим отдыхалося, прилетел к ним опять мокрый Змеюшка,
Возмолился главами киваючи, мол пустите погреться, товарищи.
Взбеленился тогда и Алёшенька, что фамилии был педрестической,
Но при том обладал дюжим гонором и характером зело не мужеским.
-Не товарищ тебе я, животное! На Тамбов полетай, град стариннейший,
Там-то, коль долетишь, моль зелёная, и найдёшь себе другов-товарищей.
Закручинился тут пуще прежнего Змей Горыныч, зверюга заморская,
Улетел к ебеням на Тамбовщину, в юго-западном, весть, направлении.
Ну а молодцы снова за старое, всё по водочке да по колбасочке,
Изреченья толкают и истины, да цитатищи зело мудрёные.
Про Платона рекут, про Вегеция, про Сунь-Цзы вспоминаючи изредка,
Да читают стишищи россейские, в основном, всё Иосифа Бродского.
Да опять сквозь дожди и сквозь молнии услыхали – захлопали крылышки,
То знакомец их - Змей свет Горынович, весь в соплях к ним в пещерушку просится.
-Ох пустите меня, добры молодцы, пригожусь я ещё непростуженный,
В уголочек забьюсь точно серенька и невзрачна мышёнка-полёвочка.
Слово взял в этот раз добрый молодец, тот, что звался по праву Илюшенькой,
Тот, что тела пиздец богатырского удостоился в местной качалочке.
И изрёк он по-интеллигентному, чуть рыгнув, рот прикрывши ладошкою,
Тихо пукнув от гнева великого, справедливого и неуёмного.
-Иди нахуй, еси ты Горынушка, улетай-ка отсюдова, Змеюшка!
А не то я тебе распоганенький откручу нахуй все буйны головы!
Но вступились друзья добры молодцы за Горыныча перед Илюшенькой,
Увидав как заплакал гад-Змеюшка на здорового дауна глядючи.
-Пусть сидит в уголке, свет-Илюшенька… Пусть послушает речи мудрёные,
Да потом донесёт до сородичей мысли русские, интеллигентные.
Пусть взочкует хуйня забугорная, разузнав о гражданской позиции
Русских молодцев родом с ЗаМКАДьево. И к тому ж -  не дадим ему водочки!

Запустили в пещеру глубокую, Змея мокрого и горемычного.
Тот забился в углу словно мышечка, что б пиздячек не выхватить, видимо .
Лишь тихонько бубнил он обиженно, заливаясь слезами горючими –
-На хуй, на хуй… с квартиры-то собственной… ну и где теперь жить мне прикажете?