Я в полутьме ночного бара
О смысле жизни долго рассуждал,
Вдыхая терпкий дым сигары
И, пригубляя с коньяком бокал.

«Зачем мы лбами бьёмся в двери,
Которые закрыты на замок,
К чему бои из-за карьеры,
Борьба за счастья маленький кусок?

Весь срок с рождения до смерти
Решаем мы проблемы невпопад,
А наша жизнь средь этой круговерти –
Лишь череда находок и утрат…»

Газмановским подобно скакунам,
В мозгу моём носились мысли.
Я не заметил, как взошла луна
И звёзды за окном повисли.

Мелодия, вдруг, тихо заиграла,
И я мобильный из чехла извлёк,
Допил коньяк в своём бокале,
И, нехотя, ответил на звонок.

Я тут же, как пружина, сжался,
Мне кровь ударила в висок,
Когда в динамике раздался
Её приятный, нежный голосок.

Он отголоском впился в душу,
Мне вспомнилась та давняя весна,
И сердце чуть не прыгнуло наружу,
Забытых чувств нахлынула волна.

Без всяческих лирических вступлений
Она сказала: «В жизни всё не так!
Фиаско человеческих стремлений
К простому счастью! Лишь Бардак!»

Она сказала, что забыть не в силах,
Как хорошо ей было той весной.
Затем меня на ужин пригласила
Сегодня вечером к себе домой.

Официантке чаевые дав,
Чуть не забыв пальто на стуле,
Довольный, как наевшийся удав,
Летел я к ней, подобно пуле.

Я по пути заехал в гастроном,
И, продавца послушавшись совета,
Затарился французским я вином,
В довесок к нему взяв конфеты.

Прошли года, но помнил, как сейчас,
Хотя в душе осталось столько ран,
Её чуть томный взгляд лазурных глаз
И её нежный, стройный, гибкий стан.

Я постучался в её двери
И тут же был повергнут в шок, -
В прихожей, (я глазам не верил),
Она стояла, как с овсом мешок.

Она заплыла толстым слоем сала,
Как хомячок, добравшийся к амбарам,
Чудовище передо мной стояло,
Пыхтя своим недельным перегаром.

Увидев эту мрачную картинку,
Я тут же убежать готов был, но,
Проследовав за ней в «гостинку»,
Ей протянул конфеты и вино.

Она сказала: «Шардоне! Отлично!
Но я вино не пью уже сто лет».
И тут же запотевшая «Столичной»,
Вдруг, появилась на её столе.

От водки отказался я резонно,
Пил чёрный чай и начинал жалеть,
Что не сменил свой номер телефона
За эти несколько прошедших лет.

Она меня без умолку грузила,
Про жизнь, напоминающую ад,
И про Зураба, знойного грузина,
Что бросил её пару дней назад.

Он написал: «Ушёл к другому»
Её помадой на входной двери,
С собой забрав всю технику из дома
И деньги в томике Экзюпери.

Она трусила третьим подбородком,
Рассказывая про его обман,
И постоянно подливала водку
В не успевавший высохнуть стакан.

Потом, закусывая сладким кексом,
Она беседу завела про нас,
Но, не удерживая рвотного рефлекса,
(Простите), наблевала на палас.

Затем, улёгшись на диване пыльном,
Заснула, издавая храп густой…
Я стёр свой номер на её мобильном,
И с облегчением свалил домой.

Я вспоминал, бредя по переулкам,
Тот страшный миг, когда она ушла,
Когда вселенная взорвалась гулко,
И воцарилась в сердце мгла.

И боль утраты длилась годы.
Теперь я этому был, даже, рад.
Бывают в жизни повороты.
Да уж, побольше бы таких утрат!