Так как мне надоело просыпаться, я просто вскочил, в очередной ударившись об стертую Летовым дверь, очень виртуозно сматерился. Ругательство вылетело с моих обожженных губ, срывая кусочки омертвевшей угольно-черной кожи и осколки когда-то белых зубов, и начало извиваться, маневрировать между очень неприятственно скалящимися и норовящими напасть цветами зла, взлетело к небесам и начало носиться там гулким эхо старых запретов. Кроули в очередной раз воскрес. Не считая его живучую натуру и мой крылатый мат, все сдохли. Даже не укусит с утра никто. Только цветы зла поворачивают свои шипастые стебли и смотрят своими колючими, но безмолвными глазами, тоскливо вспоминая изгнанного Бодлера. А так все сдохли. Осознав это, я, за неимением подходящего инструмента, решил еще оставшимися зубами перегрызть себе вены на руках. В ответ на такие попытки вены обвиняюще скосились на меня и презрительно хмыкнув густыми кровяными каплями присоединились к небесной матерщине. Логическим завершением сих неприятных событий стало истинно единственное я выругался очень длительно, отрывисто и очень страшно, причем настолько, что сорвал себе оставшуюся еще пожухлую плоть на голове и выветрил в потоки постоянно вьющие над нашим миром мои и так поредевшие волосы. Этот брань вылетел из глотки, как молния и забрал с собой маску моего лица и, надев ее начало гримасничать и сквернословить в воздухе. Всполохи новых матов пробудили собой плавающих кверху брюхом морских тварей и подняли в воздухе такой колеблющийся звон, что на дне океана, сожранного остатков экскрементарных масс рыбьих, было создано новое существо Пихуйтор. Его никто не видел, но он есть и иногда выпускает газы, вызывая глазотрясения. Твари перевернулись на животы и начали трубить в пространство своими пережаберными чрезвычайно странными голосами еще тучи ругательств, браней и матершиннов в пасть Великому Мастурбатору. А я, все время Кроули сидел и, раскуривая косяк за косяк в кустах психоделика, выбрасывал в небеса еще птиц-материц. Заебательски...