Самовольно уйти в мир иной в наше время стало очень трудно. И вот это грустно. Царская ненавистная цензура раньше если что и запрещала, то всем сразу видно и понятно становилось, что вот этого вот — нельзя. Зато всё остальное — можно. А тут вроде бы никто и не запрещает, но всё равно — хуй уйдешь. В мир иной, видимо, теперь только по пропускам пускают или за особые заслуги. Прямо как за границу. Для избранных, что ли? Остальные же мучаются, зубами в своей постельке скрипят.
Кто-то скажет: хуйня, мол, это всё, — и будет не прав. Вы сами-то хоть раз это дело пробовали? В смысле, чтобы насовсем и с одухотворенной тоской на пьяной морде. Вот то-то же.
Трудно нынче самоубийцам. Всё против них. Задумаешь, скажем, с крыши прыгнуть, а в подъезде на чердачной двери пыльный замок болтается размером с арбуз. Или решетка. Из окна же — гарантии никакой нет, что наверняка убьешься. Были уже прецеденты.
Пистолетом стреляться в головогрудь или брюшко — а он вдруг газовый. Даже почти наверняка газовый. Сейчас у всех вокруг одни газовые. Как правильно заметил Путин, «заебешься пыль глотать». И ведь заебешься, если вообще не околеешь.
А что еще остается? Вены резать? Вот тут уж точно заебешься. Бритвы выпускаются такие деликатные, что теперь уже даже щетину щадят. Такой бритвой бриться — одна бутафория. Тройным лезвием морду процарапает для виду, а щетину оставит. Тем более бесполезно ею вены резать — затупится тут же так, что даже морду царапать перестанет. Короче, придет в полную негодность. А если бритва чужая, то вас еще и отпиздят вдобавок. С разбитой же мордой в иной мир отходить как-то не модно. Если в гробу, и морда в синяках, то непременно найдется такая сволочь, которая подумает, что вас в пьяной драке угандошили. Да еще и растреплет всем. Тогда — кранты. Любое ваше послание этому несправедливому миру окажется тут же растоптано и покрыто говном, а из-под говна его уже никто не увидит.
Вешаться тоже не стоит. Веревки пошли хуевые, как ручки от полиэтиленовых пакетов — рвутся всегда в самый ответственный момент. Хуже гондонов. И  этом — трагизм. Вот порвался гондон, родился человек. Вырос, влюбился, был послан нахуй, порвал три веревки, и вот тогда впервые пожалел, что гондон-таки не порвался. А когда о таком жалеют, тогда уж вообще пиздец.
Травиться — бессмысленно. Водку такую делают, что от нее СПИД дохнет — не выдерживает издевательств над человеком и собой. Поганки и мухоморы, блять, насобачились для кайфа жрать. Цианистый калий пролетает через прямую кишку нетронутым — организму некогда на такую ерунду отвлекаться, он позавчераший гамбургер на изотопы разложить пытается. После Чернобыля все вообще Терминаторами стали: в волосах стронций, в костях иридий, под ногтями — урановая пыль, в трусах — свинец, в зубах — золото, в ушах — золото, везде, блядь, золото. И только в башке — говно.
Под машину бросаться категорически не советую. А вдруг выживешь — кому такой калека нужен будешь? Думаешь, любовь твоя безответная хоть одну утку из-под тебя вынесет? Хуй. Поплачет и уйдет утешаться в другое место, потому что нельзя же постоянно слезы лить — от этого морщины появляются и тушь размазываются, и другие мужики, которые не калеки, смотрят брезгливо.
Есть и другие, более экзотические способы ухода, типа голодания на морозе, но мы их даже касаться не будем, потому как голодают сейчас все кому не лень: кто жир сгоняет,  кому-то зарплату не выдали. А батареи у всех и так уж лет десять как льдом покрыты, причем таким лютым, что он даже летом, сука, не тает — это к слову о морозе. Так что даже не пытайтесь самовольно куда-то уйти. Даже отлучиться не пытайтесь, хоть в мир иной, хоть еще куда, потому как запрещено это, хоть и неясно кем. Видимо, историческая ситуация такая сложилась, что все должны быть по местам и в боевой готовности.
Вот когда вы осознаете, что бороться с этим бесполезно, выбросите в урну испорченную бритву, провонявшийся газом пистолет, 20 метров порванных веревок, водку (хотя нет, водку не надо, пусть лучше ею ваш враг отравится) — тогда поймете, что жизнь прекрасно и улыбнетесь. После этого вы пойдете домой, ляжете в постель и тихо сдохнете во сне.
Так уж повелось, что все неудавшиеся суицидники тихо подыхают во сне. Таков закон жизненной несправедливости. И кто его придумал, этот закон — хуй поймешь. Но уж точно не Дарвин...

2003 г.