Боевая тревога прозвучала неожиданно для всех: комполка отмечал день рождения дочери, комбат пиздил соляру, ротный подтирался вчерашней "Правдой" в дощатом сортире, комвзвода напяливал жену, рядовой Валька Орлов пил самогон в каптерке с товарищами по отделению. Но реакция у всех была одинакова:
- Ебать тебя конем!
Ну и дальше в том же духе. Потом объявили о собрании политруков и командиров. Валин командир побежал чертыхаясь и на ходу застегивая кобуру. Вернулся, меча молнии:
- В Венгрию едем! Там против советской власти волнения. Орлова, Степанова и Кинкладзе перекидываю на танк.
Улыбка тенью одобрения легла на лица троих.
"Чай не голышом будем воевать! В танке спокойнее!", - подумал тогда Валька.
2.
В предрассветной дымке встречала своих защитников гордая
страна. По обе стороны дороги тут и там мелькали непорусски опрятные дома. В танке признание Вальки Орлова:
- Больно уж мне охота сестре кофточку здешнюю притараканить. Тут на совесть шьют.
- Только не мародерствуй, ценитель моды! - полушутя-полусерьезно говорит командир.
- Что вы, товарищ лейтенант!
Такое ощущение, что не танки въезжают в Будапешт, чтобы совладать с ним, а величавый город проглатывает колонну с тем, чтобы через какое-то время переварить и высрать вон непрошенных гостей.
3.
Пушки застали танкистов врасплох. И это не считая вездесущих партизан, шмыгающих по улицам и подвалам в куртках из грубой материи и с охотничьими ружьями через плечо.
- Долбят откуда-то сверху. Ни хуя не пойму. Орлов! Ну-ка глянь!
- Вижу их! На крыше! Во гады! Как только их туда подняли!
- Свободы захочешь и на небо поднимешь!
Судя по радиоэфиру уже несколько танков были подбиты с верхотуры пушками. Танки беззащитны - на такой угол их дула не могут подняться. Минуты проходят в нервозности и суматохе. Наконец, отдан приказ "Укрыться от пушечного огня!" и танк Вальки задом высаживает витрину магазина, а там паребрик с пол-метра, встаёт на попа, дуло задирается кверху и чудесным образом, словно на блюдечке, видят они часть крыши с пушкой на ней.
- Зззаряжай! Цельсь! Аагонь!!! - кричит, чуть не срывая голос, лейтенант.
Вместе с вражеской пушкой сносит и краешек крыши. В танке радость. Ещё бы - десять минут назад чуть на небеса не отправились - а теперь на коне!
В наушниках командира гремит приказ "Оставаться на выбранной позиции!". Делать нечего - сидят, рассказывают про семьи, про родные места. А жратва имеет такое гнусное свойство как заканчиваться. Впрочем, все в этом мире недолговечно, но отсутствие пищи обычной обиднее всего и пищей духовной не заменить. Вальке и еще одному солдатику приказано ночью покинуть танк и отправиться на поиски еды. В первую ночь нашли они залежи жестяных банок. В темноте подумали, что консервы. В танке при свете оказалось, что это солидол. Лейтенант долго ругался матом.
Следующая ночь вытянула из танка тот же состав: Валька и солдатик. Цель та же. Ушли далековато они. Смотрят здание какое-то. Зашли. Кругом аудитории.
- Ну! Здесь мы ничего не найдем. Тут грызут один гранит наук!
- Эт точно!
И только собрались уходить как где-то внизу послышались глухие выстрелы. Потихоньку, один за одним, крадучись, начали спускаться вниз. А там в сумраке подвала увидели живописную картину - венгерские студенты расстреливают венгерских же коммунистов. Всё как полагается - выводят по двое-трое из комнаты, подводят к стенке. Чинно и благородно. Советские солдаты поначалу даже прихуели. Но после короткого совещания в пол-голоса решились на геройский поступок.
Перво-наперво кинули соплякам подарок в виде двух гранат. Когда хуйнул взрыв забежали и начали шмалять направо и налево. Всего положили человек шесть. Вальку в ногу ранило. Открыли предсмертную комнату, а там на них пугливо посматривают десятки глаз…
Ну, в общем, сообщили начальству. Приехали, подсчитали. Оказалось, что там около сотни венгерских коммунистов живых ещё оставалось. Орден генерал вручал им перед строем. Отстояли, что называется, социалистический строй в братской Венгрии. А насчёт кофточки?
- Валь, ты мне ничего не привёз?
- Отъебись, чумная! Не до этого было!

(С) Профессор, 2001