Пыль да туман, да залапанный стакан – рядом я,
Горе от ума, да болит голова у меня.
На стене часы, стрелок длинные усы, циферблат,
Новый день в окне, тени бродят по стене, слышен мат.
Горы из газет, в них какой-то бред да мечты.
Желтые листы, сумасшедшие статьи, белые стихи.
На земле коты, только грязь да черты, лужи,
Из окна видны только трубы да дымы, стужа.
Мое новое утро, новый горизонт – там пусто,
Новые стихи-плети, новые мечты о смерти,
Это новый круг адский, заебавший мир блядский,
Надоевший крик женский да слепой кулак пьяный.
Катастрофы дней бренных да сжигание нетленных,
Реки из кровей святого, поиски себе другого бога.
Страх, поседел во всех углах, с головами на колах
танцуем,
Мне надо стоя умереть, всею кожей ощутить
поцелуй её.
Вот грязной тряпкой на ветру трепещет слабая душа,
Она как череп на копье, воткнутом в город над рекой.
Ей сверху видно каждый страх, ей сверху слышно каждый стон,
Ползет по улицам туман, о, в этот город я влюблен.
Здесь тени призраков встают, почуяв ночи злобный смрад,
Здесь каждый день кого-то бьют в сырых подвалах и углах,
Здесь за холодною стеной невинных жертв паучья сеть,
Гуляет с острою косой усталая старуха смерть


Я видел прядь седых волос, усталый взгляд, в котором боль,
Печальный демон городской туманом рыщет над рекой.
Он жертву новую схватил в безумном страхе пустоты.
Усталый взгляд, пепел волос увидишь в зеркале и ты.


Над городом, где я живу, словно тяжелый рок висит,
Жить без него я не могу, а в нем не хочется мне жить.
Здесь смысла в жизни не найти, сколь долго будешь ты искать,
Проклятьем пасмурных небес зла расцветает благодать.
Ты написал ему стихи, и музыку ты подобрал,
Ты возложил к ногам цветы, но он – увы – не засиял.
И в вечности могучих стен, и в тучах, что над головой,
И в крике чайки над волной я слышу вой, я слышу вой.


Смешались ненависть и страх, любовь и смертная тоска,
Ты черен, как святой монах, ты светел, словно сатана.
Ты воссияешь высоко и тут же рухнешь в пустоту…
Ты научил меня мечтать… Ты погубил мою мечту…