Я сидел в парке Дзержинского (ныне Останкинский) за негустым кустиком с выпученными от страха глазами. Что я делал там сидя и, с выпученными глазами, ранней весной? Неправильно, я не срал, как вскрикнуло большинство. Хотя сидеть в парке в тёплую погоду и срать под кустами, несомненно, занятие достойное и мной всячески поощряемое, приятно осознавать, что минут через семь, подслеповатая старушка наступит в едва курящиеся какашки прохудившимся ботинком, или маленькая девочка с размаху упадёт лицом в обманчиво окаменевшую лепёху. Я просто сидел и боялся. Понимаете, я очень люблю себя и поэтому боюсь умереть. Умереть, по-моему - это очень не приятно. Не прикольно как-то. А вы как думаете? Страшно интересуюсь чужими мнениями. По моему это вообще очень большой облом, большего облома и представить себе трудно. Заколотят в ящик и зароют в землю. Разве не глупо? Очень глупо. Или ещё чего хуже - сожгут, это вообще не приятно, кошмар какой-то (называется кремация). Кто ж за меня напишет замечательные стихи? Кто будет тусоваться с моими весёлыми и добрыми друзьями, хохотать и курить шишки? Кто прохладное винцо жарким утром за меня пить будет?

И ведь, наконец, кто-то другой, а вовсе не я, будет вводить свой жирный член в нежную писю моей девушки, и засовывать ей в попу пальчик. Кто будет заботиться, и помогать моему дедушке - ветерану двух страшных войн, и бабушке - немощному доктору филологии? А прелесть неистовых похмельных мастурбаций, когда неудержимое воображение лихорадочно проносится по вчерашним упущенным возможностям и в клочья рвёт возбуждающую одежду, забывая одеть презерватив?

Множество, конечно, всяких радостей обломается, их столько много и так они у каждого разнообразны, что перечислять нет смысла.

:Стонущий, с оторванными яйцами, дезертир Маресьев все-таки упорно полз в направлении далёкой деревни, откуда доносился тонкий, заманчивый запах куриного бульона. Он был страшно голоден и холоден, хотя день назад и застрелил напавшего на него беззащитного медведя-шатуна, высосал из него кровь, быстро отъел заднюю лапу и шумно уполз в кусты. Уже через пол года, после госпиталя, Маресьев снова был в строю и бесстрашно летал уже с новыми, деревянными яичками. Счастье или курьёз? Авиация;

Я хотел бы, что б после смерти из меня сделали мумию, с большим членом (как живым! хотя можно и деревянный) и приводили ко мне молоденьких девушек лишать их девственности. Так хочу я приблизиться к А. Маресьеву. Это было бы достойным завершением жизненного поприща. Ну, или хотя бы чучело, но тоже с хуем. И чтоб вместо глаз лампочки разноцветные вставили. Но ведь не сделают, не вставят. Скажут - "Да ты хто такой? Да пошел ты нахуй! " Завернут в целлофановый пакет и бросят в тихую речушку. Не приятно, а хули, поделаешь, плыви милый друг, плыви, пусть убаюкивает тебя ласковый плеск неспешных волн, наслаждайся покоем, ты его давно заслужил! А через недельку у меня во рту и заднем проходе заведутся тысячи бледных любознательных червячков, а утки выщиплют мои светлые очи. Не красиво, не эстетично, а я ведь эстет. Как непосредственен моряк в беспутных волнах неуёмных! Хоть бы рогожкой прикрылся аль драповой сетью. В декабре я застучал ФСБ одного таджика, который обширно торговал в нашем районе белым, в апреле его приняли, недолго присматривались. Хорошо ли я поступил? По-моему хорошо, хотя у него трое детей, но с другой стороны у него были связи в местной милиции. Не успел уже подстраховаться. Некоторое время я скверно спал, представлял как его сейчас там бьют и пытают, волновался за таджика, потом, конечно же, всё эти пошлости прошли. Теперь, порой, встречу на рынке его грустную жену с детишками и подумаю - "Бог дал, бог взял, милая, на всё, понимаешь ли, найдётся воля аллаха (и скромное доброхотство русского человека)! " А жена, кстати, ничего, симпатичная - "Пришла беда растворяй свои ворота! " - гласит ещё одна удивительно практичная славянская пословица. Таджичка и по-русски может, даром, что неуч бестолковая. Природная сметливость, народное чутьё, блядь. Учу, играючи, таджикский, винишко пью, гуся тяну. Благо живёт в соседнем доме. Скоро, скоро;

Знаете, почему я обожаю насекомых - цикад всяких, кузнечиков, стрекоз- щелкунчиков, богомолов, малярийных комаров, бабочек и поющих сверчков? Потому, что я не убиваю их, нет, ни в коем случае, никогда! Смешны порой малые человечьи слабости!

Один мой старинный приятель как-то не заметно стал гомиком (какое уютное это всё-таки слово, так и норовишь примерить!), теперь он два раза в год катается на горных лыжах, зимой посещает душные страны, у него красный спортивный автомобиль, респектабельная наружность, интересная работа - странно, не правда ли, откуда всё это? Бог послал, говорят знающие люди. Приходится доверять авторитетам, хотя я и нигилист. Или не верите? Проведите эксперимент, скорее всего, у многих получится.

У меня холодные пятки и умная голова, что это может означать? - пятки не потеют, голова не варит. Лень и бесславие. Я люблю вкусно пожрать, раньше очень любил ебаться, сейчас как-то меньше. Наверное осязание притупилось, или возиться не хочется, разводить там, слова ненужные говорить, лыбу давить, приукрашивать, а я хочу быть честным. Да и вообще, двигаться хочется всё меньше и меньше, дал, допустим, в рот и забылся лёгким сном. Слышал я и о том, что предпочтительнее заниматься сексом с музами - Терпсихорой, Эрато, Евтерпой. Это наверное с точки зрения безопасного секса. И полки, сыты и семя цело. Да и вообще, спокойней как-то; поосанистей становишься, поглубже. Ведь не мальчик какой-нибудь, не поэтик. Хотя, чего копить-то? Жеманные бездарности, "авторы", блядь. Много, ещё есть не решённых вопросов. Раньше я изучал проблемы времени. Премного преуспев, ко времени я охладел, теперь меня больше привлекает природа счастья. Ахтуба. Два друга, в апреле, поехали на рыбалку в дельту Волги. Приехали днем, разложили вещи, установили палатку, достали, надули лодку, сплавали, поставили сети, костерок соорудили, выпили, запустили шутихи. Вечером одев ватнички, отправились вытаскивать сети, шутливо завозились в неустойчивой лодке, хохоча вывалились и быстро утонули в холодной воде. Лодку забрал себе местный лесник, а все остальное прибрали ловкие калмыки. Пафос или необратимые последствия? А ещё некоторые любят говорить - "Бог прибрал". По другому, почему-то, поводу. Прибирает себе смердящее мясцо, что с ним потом-то делать, бог его знает, а бог-то знает;

Японские свиньи смеют поучать нас, русских людей, великую нацию, огромную страну, видимо имеют на это право. Как и на свои островки, нам-то они зачем? Всё равно засрём всё. Упрямство. Характерный. Признак. Но у нас упрямство имперское, особого рода, гордость великороссов. Гроза морей и тёмных околотков. А это уже не шутки.

У нас в школе учился такой мальчик по имени Серёжа Котлов, он был очень ленивым и поэтому отметки получал скверные. Он два раза оставался на второй год, один раз в третьем, второй в пятом. Догнали мы его в девятом классе, а летом поехали в лагерь труда и отдыха (ЛТО). Сейчас, наверное таких мероприятий в современней школе уже не существует, а жаль, очень весело проводили время любознательные подростки! Первую половину дня мы должны были пропалывать и собирать с моркови вредных насекомых. Потом были совершенно свободны, но и тут наши учителя старались чем-то нас занять (нелепые конкурсы, дикие игрища). Серёжа был очень сильным, добрым и глупым человеком, к тому же он очень любил играть в карты и был единственный среди нас кто уже успел трахнуть бабу. Среди ребят он, что называется, верховодил, а мы с радостью учились у него житейской премудрости. Он научил нас как запекать картошку в кастрюльке с песком (очень вкусно!), как делать на турнике "выход на две", как есть колорадского жука и вытирать жопу различными способами. Способов было очень много, но Серёга предпочитал классические - платками, травой, камнями и палками. Однажды Серёга пришел под утро пьяный, и сказал, что выебал нашу одноклассницу, толстую Юльку Шехтман. Утром мы видели, как учитель физкультуры, измазанный зубной пастой, с проклятьями бежал к умывальникам. После обеда, за бухлом в село был отправлен маленький Вовка Шнырёв - Серёга стал нас учить пить. После школы я, конечно же, ни с кем не виделся и только через пять лет известия о нем всплыли в виде распухшего трупа с обрубленными пальцами и смятым бубновым вольтом во рту. "Дай списать задачку, а то у меня с арифметикой не лады." - улыбаясь говорил он мне в классе, обнажая неприятно-бледные дёсна. Вот и все воспоминания.

Хотя о других-то и того меньше. Например, гораздо меньше у меня будет воспоминаний о людях, о чьём существовании я вообще не узнаю.

А вот, например, госпожа Марфа снимает сглаз и порчу, и домой, за пазухой, удачу приносит. Когда настроение у меня неважное, ледяной мрак раздражения и недовольства проникает повсюду, не только в девственно скрипучие анусы моих школьных подружек, но и в поры, под ногти, и в простейшие лабиринтики мыслей моих приятелей. Сложно беспокоиться по поводу лавэ когда их нет, когда лавэ есть, ты расслаблен и полуусыплён, сытый мозг покурив драпа и выпив, начинает с умилением сканировать мерзкую реальность. С особенной нежностью необходимо отметить клипы Джери Холливэл. Хочется выжечь род Холливелоф до седьмого колена, но врятли её мамаша, обученная только портовой профессии, помнит того залётного прощелыгу с выщербленным ртом и кислым устойчивым запахом, который удавился остатками своего нижнего белья в неохраняемой губернской тюрьме месяц спустя после их сакраментальной встречи. А что же тогда ждёт нас? А? Люблю, признаться, сентиментальности, на мгновение облагораживает, что ли: Почему я до сих пор не обзавёлся картофелечисткой? Подо что заточены мои ручки? Неужели только под хуй? Стыдно в глаза прохожим глядеть, а иногда и ударить хочется. В метро хочется стрелять в лица людей из крупнокалиберного пулемёта разрывными пулями, а когда на дачке, умильно посадить вырытую из леса хрупкую берёзку.

А позавчера отправился в суппермагазин купить себе одноразовых бритовок, увидел любопытную толпу у подъезда соседнего дома, рядом стояла скорая помощь. Сбоку интересовался знакомый чувак в спортивных штанишках.
- Привет, чё случилось-то Сань?
- Здороф, Абиджана, знаешь?
- Ну, так: нет.
- Да, жена его, детей отравила, а сама с балкона спрыгнула.
- А, понятно, а чёй -то она?
- Да хуй их поймёшь, они ведь вроде как узбеки были, блядь;
- Ну, ладно. У тебя есть чё?
- Не, голяк, вчера с Филином так надуделись!
- Ну, ладно, давай, не люблю я дохляков, пойду пивка дёрну.
- Слышь а мне возьмёшь?
- Ладно, пойдём, тока тебе "Клинское", а то мне ещё матери жидкость для линз покупать.
- Да ладно, чё ты, лишь бы у них в холодильнике было, а то так сушит, холодненького бы, мы вчера, короче, с Филином два корабля взяли.