Я накатом подъезжал к светофору. Было пасмурное осеннее утро, суббота. Весь день был распланирован неспешными поездками: сначала к родне, потом к друзьям и, возможно ближе к вечеру, в кино. Светофор уже заканчивал мигать желтым, и я не сильно нажал тормоз, как вдруг сильнейший удар в задний бампер потряс мою почти двухтонную «Волгу». «Хуя, кто-то въехал в зад! Новая машина – вот те раз, обидно!» - подумал я как-то заторможено. Панорамное зеркало в салоне перекосило от удара и, поэтому, в нем отражались задние сидения. «Пополам что ли сложилась? Вот же невидаль...» - затупил я про себя.

В следующий момент я уже вылезал из машины. Как во сне я слышал радостные возгласы немногочисленных утренних пешеходов. Напротив перехода мгновенно начала скапливаться толпа зевак.

В жопу мне въехала довольно покоцанная «восьмерка». От удара «Волга» проехала вперед метра на полтора (хорошо никого не было на переходе), и я смог оценить нанесенный ущерб. Округлый пластиковый бампер «Волги» был смят и вдавлен внутрь погнутого багажника. Долотообразный передок "восьмерки" от удара стал плоским, - фары, решетка радиатора и передний бампер были аккуратно заклепаны вместе, образовав монолитный компонент с кое-как угадываемыми очертаниями деталей. Капот погнулся, образовав домик с пологой крышей. Все пространство между машинами было усыпано разноцветным битым пластиком и стеклом – тем, что ещё совсем недавно было фарами и поворотниками.


Из «восьмерки» при этом никто выходить не спешил. «Убились что ли?» - я пошел к «восьмерке». Переднее стекло машины при этом начало рывками опускаться, очевидно, водителю с трудом удавалось вращать ручку стеклоподъемника кругообразно. За рулем оказался белый как мел мужичок средних лет, судя по растительности на голове и горбатому носу – кавказец. Кроме того, в машине было полным-полно пассажиров – каких-то замотанных в тряпки женщин с детьми.

«Что ж ты так-то? Приехал?» - не нашел я спросить ничего умнее. «Ва-а-ай, нэ заметил!» - запричитал кавказец, вылезая при этом из машины. «А у тэбя нэ кто нэ пострадал?» - спросил он, как мне показалось, искренне заинтересованно. И действительно, «Волга», затонированная в ноль не давала возможности оценить того, что происходило в салоне. «Да нет, один я». «Ну и, слава Богу. Главное нэ кто нэ пострадал» - согласился кавказец. Я кое-как поднял крышку багажника. Все-таки «Волга» очень крепкая машина. Внутри все было почти как до аварии, не считая разбросанных по всем объему багажника инструментов и пластиковых канистр с авто химией. Кавказец, тем временем, с сожалением рассматривал видоизмененную до неузнаваемости морду «восьмерки».

Я достал мобильник и стал мучительно вспоминать, куда звонить в такой ситуации. «Слышь, нэ надо мэнтов. Я рэмонт оплачу, все да капэйки» - заговорщически понизил голос кавказец – «я в Бога вэрю».

Не доверяя, тем не менее, кавказскому богу, я, вызвал ментов.

Приехавший неожиданно быстро наряд ДПС припарковал свою «шестерку» прямо посреди перекрестка. Они деловито забрали у нас с кавказцем права и принялись привычно делать различные замеры. Кроме того, кавказцу была выдана картонная коробка, в которую его обязали собирать с асфальта покоцанные фары.

После того, как все предварительные процедуры были закончены, гаишники объяснили нам, как проехать к отделению для оформления всех последующих бумаг.

Оказалось, что около здания районного ГАИ уже собралось достаточно участников разного рода дорожно-транспортных происшествий. Интересно, что народ в толпе не перемешивался, а держался парами: кучкуясь по происшествиям. Какое-то время мы топтались на улице, а затем приехал гаишный дознаватель и всех запустили в здание.

Следующим шагом программы необходимо было написать объяснение того, что по мнению каждой стороны случилось на дороге. Здесь вся толпа сконцентрировалась в довольно тесном помещении, в пол-голоса обсуждая обстоятельства произошедших с ними злоключений.

Вот миловидная девица в лосинах и пострадавшем от слез макияже всхлипывает, сидя в углу на единственном в этом помещении стуле. Она здесь сама по себе – без аварии. У неё отняли права за, якобы, пьяную езду. Чувак из соседнего ДТП успокаивает девицу, выслушивая при этом её путанную историю. «Я, я, я им ска... а...за-ла, что ни-ни-и... чего подпи-и...и...ы...сывать не-не..б..уду, а они, они вызвали ещё од-од...н..ну-у-у-у». Короче, получалось, что девица проскочила на красный свет, была остановлена нарядом и, гаишники, очевидно, намеревались получить с неё денег на месте. Однако, девица оказалась образованной и пожелала оплатить через сберкассу. Немедленно после этого, она была объявлена пьяной. Далее менты повели себя, как опытные кидалы-наперсточники. Была вызвана вторая гаишная машина. Дальше путем взаимного перекрестного прессования, сбивая и запутывая все более и более теряющую нить реальности интеллигентную девицу каким-то образом принудили подписать отказ от мед. освидетельствования со всеми вытекающими неприятными последствиями.

«Слышь парень, не одолжишь очки?» - отвлек меня от девицы и её истории аккуратный старичок в кепке. За ним маячили ещё двое таких же благообразных пенсионеров – «нам только заявление написать, а не видим ничего» - пояснили компаньоны. «А какие у вас диоптрии?» - слегка удивленный несуразностью просьбы, спросил я. «Да всеравно» - оптимистично-похуистически уверили старцы. «Не-е-е, не видно ничего» - по очереди посмотрев в мои очки, сконфузились заявители. Как выяснилось, все трое на трех довольно бывалых машинах отечественного производства приняли участие в необычном ДТП, главным пострадавшим и, соответственно, истцом в котором, стал завод, чей железобетонный столб уронили подслеповатые старцы, обгоняя друг друга на узкой улице.

«Граждане, товарищи, пропустите вы меня без очереди, Христа ради!» - сильно окая, обратился к толпе деревенского вида мужичок. «Они, смотрите, автобус-то мне сейчас разнесут! Уж и учительница приходила, просила побыстрее – не справиться ей с ними!». Как бы в подтверждение слов водилы, здоровенный, автобус «Икарус», припаркованный перед ГАИ, ощутимо ходил ходуном. Это была школьная автобусная экскурсия из Великого Новгорода – юнные новгородцы осматривали питерские достопримечательности. Перестраиваясь в плотном потоке, водила автобуса не заметил юркий паркетный джипчик и притёр его. «Да, войдите в положение, господа!» - вторил водителю автобуса благообразный хозяин джипа. «А они, это, и заплотють, что им - автопарк, и эта, как её там...страховка, эта» - испуганно мигая глазами, затараторил водитель автобуса, обращаясь к хозяину джипа и, видимо, продолжая ранее начатый разговор.

«А мне вот, в «Крайслер» ребенок пятилетний въехал» - задумчиво начал свой монолог экс-спортивного вида животастый браток в тренировочных штанах «адидас» и, почему-то, в вычурных крокодиловых штиблетах. «Как это?» - толпа переключила свой интерес с автобуса на братка. «А вот так». И браток выдержал подобающую паузу. «Я в зальчике качался» - и он назвал адрес какого-то спортивного центра, - «а папаша его машину припарковал и пошел за абонемент в бассейн платить. А ребенка в машине оставил. А там подъем и машина на передаче. Ну, сынок его пятилетний передачу-то и выдернул. Съехал мне прямо в бампер». «У-у-у-у» - уважительно-сострадательно загудела на такой казус толпа.

«Сыночки, родименькие, пропустите старуху» - сквозь толпу, уверенно расталкивая очередь локтями, в сторону кабинета дознавателя двигалась энергичная старушка. При виде старушки – кожа да кости, - мне сразу вспомнились трагично-патриотичные плакаты, иллюстрировавшие нехорошие блокадные времена.

«Тоже в ДПТ участвовала, бабуся?» - сострил кто-то из очереди. «Внучек у меня, из-за меня, дуры, в беду попал, и угораздило нас поехать на кладбище!» - громко нараспев начала вещать старуха, не прекращая интенсивного продвижения к заветной двери.

В этот момент, из кабинета вышел дознаватель с кипой заполненных заявлений в руках. Завидя дознавателя, старуха усилила напор и в несколько гребков оказалась перед гаишником. «Выслушай, внУчек, старуху!» - взмолилась бабка, - голос её, меж тем, звучал, почему-то, в мажоре. «Что хотела, бабуля?» - опешил гаишник. «Внучек мой родненькы-ы-ый, попал в аварию из-за мен-я-я-я, - на кладбище черт дернул его упроси-и-ить, - и воткнулись, - в этого самого, на машине такой ... » - старушка очертила руками в воздухе какую-то баллуно-образную форму – «... не приведи Господь!». «Так а вы-то, бабушка, чего хотите?» - искренне недоумевал гаишник. «Ты мне, внучек, дай телефон того... этого, как его...» - «пострадавшего?» - уточнил гаишник, - «... да, вот его! Я ж ему заплачу за жип-то его. У меня ж пенсия» - доверительно закончила старушка. «Да нельзя ж нам такие сведения давать, бабушка» - пытался соскочить гаишник. Но бабуся вцепилась в дознавателя как весенний голодный клещ. После долгих уговоров и препирательств с дознавателем, старушка-таки получила клочок бумаги с заветным телефоном и, радостно причитая, покинула приемную. «Вот же внучок - пидорас малолетний, - старуху прислал на разборку в ГАИ вместо себя!» - прокомментировал кто-то невидимый в толпе.

«Ну вот и встретились, наконец!» - значительная группа людей, возглавляемая представительного вида мужчиной в костюме и при галстуке, отделились от толпы и невесело приветствовали невысокого юношу, почти подростка в джинсах, кроссовках и болоньевой курточке. «Здрасьте» - заулыбался парень, затрепетав бесцветными ресницами. «Я адвокат Кронберг, представляю этих людей. Что ж вы, Иванов, не являетесь на дознавание?». «Да я, ... это...» - замямлил, продолжая улыбаться Иванов. Как оказалось, по несчастливому стечению обстоятельств, пять или шесть иномарок стояли перед светофором на красный свет, когда безработный укуренный Иванов приехал на своем самоходном ведре им в зад на скорости около ста-двадцати километров в час, устроив «веселый поезд» и причиня совокупный ущерб около 10 тысяч долларов. Теперь вереница несчастливых автовладельцев желала получить с виновника компенсацию.

Проведя в этом невеселом месте целый день, я укрепился во мнении, что прав был кавказец, и имело смысл разойтись полюбовно, потому что смешные бумажки, декларирующие, кто прав, а кто виноват, вовсе не гарантировали никаких взаимных выплат и выполнения обязательств. Я починил машину и, позвонив кавказцу, назвал немалую сумму, в которую встал мне ремонт. По правде сказать, я был абсолютно уверен в том, что никаких денег я не получу, равно, как и в том, что ни напоминать, ни разыскивать я того кавказца не стану.

Тем не менее, через месяц, он позвонил и привез всю сумму, извинившись, что собирание денег заняло у него столько времени. «Я в Бога вэрю» - декларировал он на прощание.