14 января 2009 года, полуавтономная Удмуртия, без объявления войны, нарушила границы Пермского края, за что и будет наказана.

Язык, как говорил старик Эзоп,
Иному приготовит ранний гроб.
Все беды от него. Не от хуЯ,
Здесь сага начинается моя.
----------------------------------

В долине речки Иж, в тени лесов,
Когда-то жил народец подлецов.
Зачатые коровой и отцом,
И сильно конопатые лицом.

Республика, - по сути Алькатрас,
Где каждый третий с детства пидарас.
Где натурал, - изгой и паладин,
А в школах учат слово вазелин.

И жил средь них удмурский паренёк,
Имел, как все хозяйство между ног.
Он в школу не ходил и потому,
Его прозвали сверстники Му-Му.

Он рос как все под сенью помидор,
Любил свой ограниченный простор.
Шкулял у мужа пьяного лаве,
Мечтая о столице на Неве.

Бывало праздник. Брага бьёт ключом,
А наш удмур тоскою удручён.
Сбежать? Да благоверный не велит,
И задница бессовестно болит.

Но как-то в ночь, когда уснул старшак,
Ушёл он, ноги босы, на большак.
Ушёл тайком, украдкой словно вор,
На память, взяв ведёрко помидор.

А до Петрова града тыщи вёрст,
Нет денег, только гривенников горсть.
Но он горел, как тот бикфордов шнур,
Нигде не сгинет плечевой удмур.

Представлю, и охватывает дрожь,
Везли его, не даром. Ну, так что ж?
Водилам-дальнякам не до затей,
Удмур дешевле трассовых блядей.

И, наконец, среди речных долин,
Когда иссяк в канистре вазелин.
Сказал водила, лапаясь за зад,
- Вылазь петух, добрались. Петроград.

Он ночевал в помойках среди крыс,
Страпон ночами с голодухи грыз.
С бомжами по подвалам пил вино,
И отдавался им в «Двадцать одно»

Но всё имеет в жизни свой предел,
Удмур взмужал, на рожу похудел.
Нанялся продавщицей в магазин,
Помог хозяин. Ласковый грузин.

Вот так он разорвал порочный круг,
Купил себе пальто и ноутбук.
Бомжи, проводники его красы,
На память поднесли ему трусы.

Подснял жильё. Удмур – он человек.
С пороком завязать, решил на век.
Стал в Интернет ходить по вечерам,
Приняв одеколону триста грамм.

Писал рассказы, в сетке их столбил,
В них пидарасов рифмою клеймил.
Купил себе зачётные трусы,
Стал посещать попойки и тусы.

Вот так бездарность с раненым дуплом,
Берёт вершины. Не щелкай еблом.
Теперь он  строк бессмертных властелин,
Камрад удмурский, Вова-Вазелин.