Профессор очнулся.
«Нельзя столько пить»,-была первая мысль. Вторая мысль была еще страшнее первой: «Где я?». Не открывая глаз, профессор быстро ощупал себя – все вроде бы части тела были наместе. Но было все равно ощущение, что чего-то не хватает. Бумажник? Нет, он на месте. Крединтые карты? Кокаин? Профессор набрался храбрости и открыл глаза. Он лежал на длинном металлическом столе и ему в глаза светили две очень яркие лампы. Он лежал в пальто и трусах. Ботинок не было. Судя по всему в этом помещении он находился один. «Да что ж это такое? – вяло подумал профессор – ну сколь можно живого человека так мучить..» Попытка привстать не прпривела ни к чему хорошему – профессор просто завалился набок, продолжая хватать воздух руками. В помещении было очень тихо. «Может быть я умер»,- подумал профессор и нечеловеческим усилием заставил себя сесть. «А, меня забрали живым на небо!»-подумал он, оглядываясь. Не небо это все похоже не было совсем. Скорее, это напоминало операционный стол в ветеринарной клинике, со специальным желобом для стока крови. «Где мои ботинки? Почему я здесь?»

Профессор очнулся.
Он стоял уткнувшись лбом в Стену Плача. Над ним сияло яркое небо Иерусалима. Что это было? Что это? Хорошо, что ботинки вернули. «Бога нет!» - крикнул он, слегка озадачив группу усердно молящихся хасидов. Он поднял в небо средний палец. «Бога нет – ты видишь меня?». Никто не ответил. Стена плача жила своей жизнью , люди подходили и уходили, целовали камни, и заталкивали между камней маленькие записочки с просьбами. Иерусалим лежал как огромный и печальный зверь. Профессор достал ручку из нагрудного кармана, вырвал из блокнота лист. «Господи, пусть Ты будешь» - написал профессор свою просьбу и засунул ее в щель между камнями. «Пусть ты будешь». Было 25-е декабря.