Любил я Миранду, её аромат кожи был  словно запах одинокой розы за обосанными гаражами, манил к себе и притягивал  беспощадно,  насладиться его тонкими и естественными феромонами.

Меня всегда тянуло к ней, словно кота на высокое дерево,  который забравшись по стволам, усеянными, зелёной листвой  на самый верх,  не может покинуть его самостоятельно.

Кстати цвет глаз её был голубым,  а может быть и синий, наверно её колор  менялся в зависимости от её настроения , которое как небо, то погружалось во мрак , затем снова дарило свет и солнечные лучи.

Из персикового лоска её , накрашенных розовой, блестящей помадой губ я узнал, что волосы у неё тёмно-русые . Но за всё это времяпровождения с ней, я не разу так и не увидел цвет её настоящего оттенка.

Кстати, вот что касалось денег, которые порой меня любили избегать, словно любовник бежит от стука рогоносца мужа , бьющего кулаком в дверь , то Миранда в отличии, от некоторых баб ни когда не гнала, как бешенный паровоз отцепившийся от состава вагонов, и всегда с пониманием относилась к моему полупустому карману, дав понять что это для нас не  такая уж и глобальная важность .

Эх Миранда где ты сейчас ? Мы ведь с тобой и близки то собственно по настоящему небыли, вернее были , но всё это как-то не серьёзно. У тебя всё время в домашней обстановке присутствовала преграда из всякого рода твоих везде сующий свой пытливый ум родственников.

Папа и мама твои работали рядом, от вашего дома. И время обеда, заставляло их покидать  свои рабочие места, чтобы украсить собой вновь, домашнюю обстановку . Не мог я так, сидеть целовать тебя в бархатные щёчки , оставлять капли пота на твоей одежде , гладя её своими ладонями и глядеть на пузатый железный будильник, с двумя словно звенящими, по форме как пильмени звонками у него на макушке , округляя мысленно время , когда твой первый предок начнёт скрежетать  замочную скважину, чтобы вторгнуться в нашу с тобой Миранда детскую, интимную жизнь. И пара раз таких случаев , которые обрывали нашу с тобой неопытную прилюдию, толкнули меня навсегда избегать твои крохотные апартаменты , чтобы в них высекать словно искру из камня для костерища , любовные отношения .

***

-Ёб твою мать Миранда, ты можешь потише пищать? Предки ж дома, и мысленно представляют – сидя за просмотром телика, за стенкой в закрытых параллельных комнатах – в какую позу я тебя загнул.

А поза была банальная, миссионерская.  Прижав ласковые губы рта Миранды своей потной ладошкой, я поттрахивал её в слегка почавкивающее влажно узкое лоно, от которого разбредался аромат по моей детской комнате, пути освобождения которому на свежий воздух, я присёк и закрытой на задвижку дверью и напрочь затворённым окном с туго захлопнутой форточкой.

***

***

Эх Миранда, где ты сейчас? Если после той ебли с тобой в закупоренной, словно помещение для душевно-буйного больного обшитым поролоновыми подушками , комнате отдалённой от рядом сидящих родителей, я получил наваждение скрывать свои поступки от чужих глаз, то может быть ты, когда я прикрывал твой рот ладонью, словно дырку для бежащей воды в раковине, стала раскованней а? Может ты теперь не скрываешь от чужих глаз и ушей свои оргазмы, которые вырываются из твоей глотки, как вулканические ошмётки лавы. Где бы ты не занималась любовью, будь то кусты в городском парке, пахучие кустарники сирени вдоль мостовых и алей, крыши пятиэтажных домов, над которыми возвышаются девяти этажные высотки,  лифтовые кабины, которые от чейнего зова при нажатии кнопки, несут тебя трахающуюся с кем-то, чтобы удивить нового пассажира, который вызвал лифт… Стала раскованней и стала ловить кайф от публичности..