— Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство! — окликнули из-за мусорных контейнеров, возвращающегося с вечерней смены в Макдональдсе, Феденьку — не соблаговолите ли дать телефончик позвонить, а то бабушка волнуется, извелась поди вся...
Двое хмурых парней, белея полосками спортивной одежды, подступили к Феденьке из темноты. Его щуплые плечики как то по-воробьиному сжались и опали.

— Нехуй делать бля! Чойб посанов не выручить! — грохнул о землю айфоном Феденька и плюхнулся рядом — садитесь на землю вокруг...
Двое чернявых парней недоверчиво уселись на сыру землю. Их черные тени освещались зыбким светом загоревшегося от падения дисплея мобилы.
— Слыхали ли вы о Могиле, парни? — робко вопросил Феденька — разверзается бывает, выходит бабушка и ищет внучков по свету, всякого приласкает...
Гулко, тремя ударами сердца бухнул асфальт, сработала сигналка припаркованной рядом шестерки.

— Мать Сыра Земля, напои меня чернотой, обласкай червями, оврагами и лугами побегу за красным солнышком, горемычным полюшком до могилки своей — следуя ритму, разрывающей ночной воздух сигнализации, гнусаво запел Феденька.
— Не губи, Батюшка! Не губи, Родименький! Христом-Богом молим! — запричитали чернявые — пойдем лучше бражки откушаем.
Откуда то ветром принесло ситцевый головной платок и накрыло свет мобилки. Пьяный таксист высунулся из окна девятиэтажки и выключил сигнализацию. Стало слышно пение сверчков.

Три товарища, чернея силуэтами, отправились к свету одинокой лампочки пивного ларька. Впереди, под их стопами, расцветала новая, полная свободы, приключений и красивых женщин, бескрайняя жизнь.