ТРИЛЛЕР

Шла Снегурочка по лесу, сквозь овраги, через пни, постоянно озиралась и несла в руках морковь. Пусть мороз кусает ноги, сиськи, локти и живот, пусть сугробы по колено, все равно она дойдет. Волки, серые ублюдки, громко воют за спиной, страшно зыркают глазами и зайчатину жуют.
Полушубок истрепался, пися чешется, зудит, и во рту противный привкус сразу не поймешь, чего. Это кажется, что просто быть Снегуркою - ура! А на самом деле сложно, это очень тяжкий труд. Даже дед, родной и близкий, может руки распускать, если пьяный, ну а трезвый он, конечно, не такой.
Но сейчас совсем другое приключилось поутру – сладкий сон перед рассветом был нарушен впопыхах. Кто-то грузный и тяжелый, на Снегурку взгромоздясь, совершал телодвиженья и пыхтел, как паровоз. Ну а чтоб маньяка жертва не пыталась опознать, он на голову Снегурке нацепил свое ведро. Под ведром обзор неважный, это всякий подтвердит, но насильник был рассеян и ошибку совершил – он забыл в невинной жертве свой рабочий инструмент. И теперь Мороза внучка чтоб хоть как-то защитить честь, поруганную грубо, собиралась отомстить, как Джон Рэмбо во Вьетнаме или даже чуть сильней.

***
   
Снеговик не шелохнется возле школы на посту. Это днем, а ночью, сволочь, похотливое мурло, он бежит, куда придется, чтоб коитус совершить. Вам такие непотребства даже в самых страшных снах не приснятся, что исполнил над Снегуркой Снеговик. Он хлестал ее по жопе – руки-крюки, что с них взять? И без всяких без прелюдий, без красивых нежных слов, навалился на Снегурку, отпердолил и ушел.
Месть сладка, и вот Снегурка в школьном маленьком дворе теребит в руках морковку, замышляя применить. Обойдя кругом два раза неподвижного скота, корнеплод в него вонзила хрупкой девичьей рукой. Не туда, где был он раньше, а с обратной стороны – сам себя маньяк-насильник этим утром поимел. Будет знать, как в спящих девок тыкать всякую моркву! И Снегурочка довольна, стала вмиг отомщена. Все, теперь пора на елку, дети верят, дети ждут.
И сейчас любой ребенок знает, что снеговику если и воткнуть морковку – только в самый верхний шар. Так, во-первых, безопасней, безопасность – наше все! Во-вторых, отличным носом обзавелся снеговик, если б не башка из снега – вылитый Орландо Блум!
Да и школьникам наука, если есть чего совать, то не суй куда попало – это нынче моветон! А Снегурка хоть из снега, но почти как человек, и морковь ей не заменит настоящую любовь…






НОВЫЙ ГОД ИДЕТ

Зоя Петровна Бубеншац, генеральный директор. Об этом гласила табличка, и она не обманывала – так все и было. Зоя Петровна имела привычку все держать под контролем, не выпускать ситуацию из своих натруженных рук. Так было еще в далеком ИП «Бубеншац З.П.», специализировавшемся на продаже краденных телефонов, так оставалось и по сей день, в огромной корпорации «Бубеншац и сыновья». Никаких сыновей не было и в помине, но название Зое Петровне нравилось.
Дверь закрыта, на повестке дня, равно как и в календаре главенствовал вопрос празднования Нового Года.
- Дед Мороз не должен быть педерастом! – озвучила ключевой тезис Зоя Петровна. Это почти не сужало круг претендентов, ибо даже порядок вопросов в анкете у кандидатов-мужчин на должности в «Бубеншац и сыновья» был следующим: «Имя», «Отчество», «Не ебетесь ли вы с другими мужчинами?», «Фамилия». 
Деды Морозы выстроились в ряд, будто по просьбе «Можно всех посмотреть?» и неловко переминались с ноги на ногу.
- Так, у тебя лицо малоинтеллектуальное, - вынесла приговор Зоя Петровна, - ты несмешной, у тебя член слишком длинный…
- Но постойте, откуда… - почти успел задать вопрос Дед с длинным членом, но был безжалостно перебит:
- Гриценко с отдела логистики? – зыркнула Зоя Петровна.
- Угу.
- Тогда не спорь!
Гриценко напряг извилины на предмет возможной встречи своего члена с генеральным директором или его определенными частями, но не смог.
- Эй ты, маленькое толстое чмо, - тон Бубеншац был ласковым, а глаза добрыми, как две бритвы, - ты на бороду волосы из жопы стриг?
Обращение на «ты» было в высшей степени доверительным, но невысокий полный Мороз не обрадовался такой чести:
- Н-нет…
- А ты смелый, - Зоя Петровна сделала шаг к нему, - уважаю. Будешь официальным Дедом Морозом! Скажи: «По лесу шла Снегурочка»!
- Ах, да, Снегурочка! – Бубеншац повернулась, - а чего ты, как блядь нарядилась?
- Переодеться? – Светка из бухгалтерии поежилась, будто гендир вместо слов плевалась комьями снега.
- Нет-нет, как блядь, очень хорошо. А теперь лизни сосок!
- Свой?
- Нет, мой, блядь!
- Ваш?
- У-у-у, тупица! – Бубеншац завелась, - Мороза сосок!
Все знали, что помощник юриста Ивлев больше походил на китайскую подделку, чем на официального Деда, и что из шубы на его сосках можно было свалять валенки. Лизнуть такой сосок – триллер посерьезнее «Приключений Буратино».
- Ладно, отбой! – махнула рукой директор, - завтра порепетируем. А ты, Мистер Лапландия-64, останься…




ГАМЛЕТ

- Нам повезло, коллеги, - Иван Дрочило за двадцать лет в должности худрука научился преподносить любое говно в тарталетках под соусом, - есть заказ на детский новогодний спектакль!
- «Вася и Пися» - обрадовалась Конева. В свои пятьдесят пять она отлично справлялась с ролями Лолит, а в прошлом году нашла себя в драматургии. «Вася и пися» была пока единственной пьесой, вышедшей из-под ее морщинистой руки.
- «Гамлядь»! – торжественно перебил ее Дрочило, - эротический спектакль по мотивам первоисточника, какого-то Шекспира.
Труппа молчала, то ли в удивлении, то ли в трансе.
- Я готов играть Снегорацио! – подал голос Полшишкин, красавчик, интеллектуал и просто сволочь.
- Роли потом поделим, - осек его худрук, - а пока нам нужен скелет пьесы.
- Да что там того скелета, - Конева была в своей стихии, - к Снегурочке, принцу тайскому, приходит призрак ее невинно убиенного деда, Мороза. Призрак показывает пальцем в родного брата, Артроза, дядю принца Снегурочки. Артроз подкрался к мирно спящему в саду Морозу и налил ему в ухо, кхм… спермы.
- Это очень близко к тексту, - похвалил худрук. – А Мороз умер от неожиданности?
- От аллергии, - отмахнулась Конева, - у меня вот на сперму аллергия. После каждой задорной ебли ноги дрожат и подкашиваются.
- Это точно аллергия, - согласился Полшишкин. У него после траха Коневой никогда ничего не дрожало.
- Я уже вижу афиши по всему городу, - возбужденно размахивала руками Конева, - «Дать или не дать, вот в чем вопрос!»
- На роль принца тайского есть желающие? – худрук перешел к главному, - или опять позовем Безрукова?
- Мы МХАТ имени Зинаиды Гоголь, - гордо вздернула шнобель Алла Чушкина, любовница Дрочило, по случайности оккупировавшая должность костюмера, - а не какой-то там Современник! Найдем пророка в своем отечестве.
- А трахаться Снегурочка будет? – робко спросил Дыня, три года, как ставший «заслуженным», и десять лет, как блиставший в роли Татьяны в «Евгении Онегине».
- Напомню – спектакль детский, - укоризненно покачал головой Дрочило.
- Значит, будет, - обреченно вздохнул Дыня, - я готов…
- Продолжим по структуре спектакля, - Конева опять взяла слово, - в первом действии Лаэрт шпилит сестру Офелию, входит их отец, Полоний…
- Полоний двести десять, - поправляет ее Полшишкин, - у нас должны быть свои фишки.
Дрочило удовлетворенно крякнул в предвкушении мирового турне, полного аншлагов.










Я УЖЕ ВЗРОСЛЫЙ

- Сереж, не нравится мне все это. Может, не пойдем? – мама.
- Валя, еб твою мать, - отец, - мы туда и обратно. Бабахнем салют и домой. Мишка спит крепко, за двадцать минут не случится ничего. Не забудь зажигалку.
Дверь за родителями захлопнулась, и Мишка остался один. Ему очень хотелось крикнуть «Не уходите! Возьмите меня с собой!» Но он уже не маленький, ему пять с половиной, и в следующем году он пойдет в школу. К тому же родители уверены, что он давно спит.
Этот Новый Год получился классным, Мишке подарили шикарную радиоуправляемую машину, он выпил три стакана газировки и съел столько конфет, сколько хотел. «Ты уже взрослый, - сказал отец, - и сам можешь принимать решения. Как минимум, о том, сколько конфет тебе есть».
Может быть, Мишка был достаточно взрослым для конфет, но для злобного гнома, который сидит под кроватью, он был обыкновенным маленьким мальчишкой. Очень маленьким и очень вкусным. Мишка буквально слышал его дыхание,  и видел пару раз, как в зеркале отразились маленькие блестящие глазки. По спине пробежал холодок, а руки и ноги не очень-то слушались. Надо просто не шевелиться и двадцать раз сосчитать до шестидесяти. Через столько вернутся родители, и это не так уж много.
За окном бабахнул очередной салют. Мишке очень нравились салюты, красивые, цветные и громкие, но сейчас ему стало еще страшнее. В таком шуме никто из соседей не услышит, как за стеной кричит маленький мальчик, которого ест злобный гном.
Надо встать с кровати и громко сказать «Я тебя не боюсь!»
Но Мишка боялся до смерти. И гном знал, что Мишка боится.
Мальчик аккуратно дотянулся до спинки стула, где висели его шорты. Схватил их и натянул под одеялом.
«Подумай, как можно решить проблему, - говорил отец, - а потом действуй».
Его проблемой был гном. С огромными крючковатыми пальцами и острыми зубами, жутко голодный. И сам он никуда не уйдет.
Мишка слышал, как отец закрывал входную дверь на верхний замок. Тот, который без ручки на внутренней стороне двери, только с замочной скважиной. Тот, который без ключа не открыть. И это тоже было его проблемой.
Пора было действовать. Мишка рывком отбросил одеяло и в два шага оказался у двери. Распахнул, выскочил в коридор и тут же захлопнул за собой. Дверь не остановит этого ужасного гнома, но даст Мишке несколько секунд.
Стремглав рванулся в гостиную, а оттуда на балкон. Он практически слышал, как гном шаркает за ним своими босыми волосатыми ногами, и его когти скребут пол.
«Если очень хочется, - улыбался отец, - то могут случиться даже необыкновенные вещи. Верь в чудо, и оно обязательно тебя найдет»
И Мишка верил. Он знал, что где-то в небе мчит тройка лошадей, запряженная в самые красивые на свете сани, и Дедушка Мороз с красными щеками и мягкой бородой торопится раздать детям свои подарки. Может быть, он как раз везет Мишке щенка.
- Дедушка, услышь меня! – прошептал Мишка. Он знал, что девятый этаж – это очень высоко, но понимал также, что обратного пути нет – за спиной потирает свои мерзкие руки гном.
Мишка забрался на стол и распахнул стеклянную створку. Он знал, что Дед Мороз подхватит его и передаст родителям, а потом они будут пить горячий шоколад и смотреть на елку. Он сделал глубокий вдох и шагнул вперед.



ИРОНИЯ СУДЬБЫ

- Еби меня, еби! – стонала Снегурочка. Михал Михалыч долбил юное создание, стоявшее раком у подоконника. Облупившиеся красные стены школьного туалета контрастировали с аккуратным голубым полушубком. Меховые оторочка и воротник ее наряда, бывшие когда-то выдрой или бобром, елозили по грязному подоконнику.
Сказать, что жизнь сегодня дала трещину, значит промолчать в тряпочку. Да он был раздавлен, растоптан, уничтожен. С завтрашнего дня он больше не трудовик!
- Вы слишком много пьете! – сказал сегодня директор.
- Ругаетесь матом на уроках! – продолжил он.
- У вас очень низкий авторитет среди учащихся! – сказал директор.
- А бить детей киянкой – непедагогично! – продолжил он.
- Мы вас увольняем! – закончил директор.
Двадцать восемь лет безупречного стажа, восемьсот шестьдесят три табурета, два баскетбольных кольца в спортзале и отциклеванный пол в школьном коридоре – все это больше не имело значения. Его выгнали, как побитую шавку!
- Есенин пил! Высоцкий пил! Блок пил! – рычал Михал Михалыч.
- Да! Да! Да-а-а!!! – соглашалась Снегурочка.
- Все, блядь, гении пили! – трудовик наращивал обороты, и внучка Деда Мороза перешла на нечленораздельные «О-о-о! А-а-а! и У-у-у!» Детям бы понравился такой утренник.
- Э-э-э-э! – пришла очередь Михал Михалыча говорить односложно. Он рывком развернул Снегурочку и выпустил струю ей в лицо. Подумал еще, что после армии тридцать лет уж прошло, а кучность «стрельбы» по-прежнему очень высокая.
Вообще, он просто зашел поссать. Немного поностальгировать в прокуренной тишине кабинки, и пойти домой, чтоб больше не возвращаться сюда никогда. Она стояла у окна, такая юная и такая серьезная.
- Трахни меня!
Он не отказал. Он вообще не отказывал детям.

***

- По лесу шла Снегурочка! – Дед Мороз ходил вокруг елки, аккуратно размахивая посохом, чтоб не зацепить особо любопытных детей. - Торопилась к нам на праздник! Давайте позовем ее все вместе!
- Сне-гу-ро-чка!!! – весело зашумели дети. Роботы, мушкетеры, пираты, снежинки. Ноль забот, сто процентов счастья.
Внучка вышла откуда-то из темноты, запыхавшаяся, краснощекая и довольная.  Кокошник съехал набок – так торопилась к детишкам.
Василий Аркадьевич, директор школы, сидел в первом ряду и улыбался. Рядом с ним наблюдал за праздником довольный Николай Маркович, не последний человек в РайОНО.
- А это моя дочурка, - кивнул в сторону Снегурочки директор, - моя гордость! Умница, красавица, отличница! На первом курсе педагогического учится. Не нарадуюсь на нее…