Хулио убавил громкость приёмника, вещавшего вечерний smooth-jazz. Джессика уже изнемогала от страсти на белоснежной простыни пятизвездочного хилтона.

- Дорогая, ты прекрасна как рассвет в июле на ранчо дядюшки Залупенса, я очарован тобой! Что же ты со мной делаешь, о, прекрасная Мадонна!

- Ах, Хулио! Ты меня распалил до неприличия! Видела бы тетушка Сраца, какая я разнузданная сегодня. Перестань немедленно! - томно стонала в ночи Джессика.

- Ни слова более, моя грация! Отдадимся же воле чувств в эту прекрасную ночь!

Близость любящих сердец, близость юных, загорелых и стройных тел. Казалось, все пропитано этой ночью запахом страсти в номере-люкс роскошной гостиницы. Но, какой-то злой рок витал над влюбленными этой лунной ночью и к ароматам страсти неумолимо добавился запах говна. Сначала он был едва уловим, но, единожды начавшись, останавливаться он не намеревался.

- Хулио! Что ты наделал! Ты вошел, скажем так, не совсем куда нужно! Боже! Какой позор!

- Джессика, право, я не хотел... Прости меня, дорогая! Пройдем в душ!

- В душ! Ты испортил великолепный вечер! Вечно ты всё делаешь не так!

- Отнюдь! Знаешь, Джессика, я не решался тебе признаться, но сейчас подходящий случай. Такие, как бы сказать, нелепости, меня заводят до предела! Давай повторим этот странный анекдот, моя грация...

- Грязный извращенец! - только и успела вымолвить Джессика, ибо единожды начавшийся в её желудке процесс не собирался останавливаться. Новая волна удушающей вони говна прокатилась по шикарному люксу.

Спустя четверть часа возлюбленные лежали перепачканные говном Джессики и спермой Хулио. Счастливые и довольные. Джессика, насмотревшись на Хулио тоже прониклась этим странным увлечением.

Ну, что же, дорогие друзья, нам остается только пожелать Джессике с Хулио счастья и в сторонке понаблюдать за превратностями судьбы и хитросплетениями жизни. И совет да любовь, конечно! Горько!