Петрович,- так его, кажется, звали, трудился на аэродроме давно. Никто и не помнил, с каких времен. Сотрудники мурманской авиакомпании уважали его, как ветерана, закончившего войну в Берлине летчиком-лейтенантом.
Иногда, под водочку, Петрович, как бы между прочим, вскользь проговаривал, что лично был знаком с маршалом Рокоссовским, но подробности опускал, как его не упрашивали. Но, однажды, 9 мая, когда все дружно отмечали великий День Победы, сердце ветерана растаяло. Помогла обворожительная стюардесса Олечка. Присев Петровичу на колени, обхватив жилистую шею прекрасными руками, она, утопив старого пилота в своих глазах-озерах, томно, с придыханием молвила;- Ну, Петрович, расскажи, мы все очень просим. Коллектив дружно подхватил призыв и летчик заговорил...
Из здания комендатуры Берлина вышел Рокоссовский в сопровождении взвода автоматчиков и направился к автомобилю. Восемнадцатилетний лейтенант Петрович, околачивавшийся неподалеку, пошел ва-банк. Приложив руку к фуражке, чеканя шаг так, что сверкающие сапоги выбивали пыль из мостовой, он, приблизившись на дистанцию, которую позволила охрана, весело проорал: -Товарищ маршал, подбросьте до аэродрома!!! Благосклонно глянув на наглеца, полководец хмыкнул и хорошо поставленным голосом военачальника произнес:- Не велик хуй, пешком дойдешь!...
Больше Петрович маршала никогда не встречал, но данное происшествие считал достаточным основанием для гордости. Все дружно посмеялись, но не обидно. Ветеран был доволен. Жив еще, курилка, дай Бог здоровья!