Косолапов ляснулся в дурку в четвёртый раз и начал скучать по дому, по большой литровой кружке и даже по эмалированному горшку с крышкой от кастрюли. Вот как заскучал Косолапов...
Косолапов числился "порядочным" психом среди дежурно-постовых санитарок, этой недремлющей местной инстанции.
За то, что не бился головой в стену и не кусал кормящую руку санитарок, Косолапову полагалась крупная послабуха - вольный одиночный выгул в безразмерных "гумовых" ботах и китайской фуфлыжной куртяхе сайза "четыре хуя-лэ".
Косолапову полюбились бродилки по намеренно запутанным дорожкам дур-учреждения. Интересный типаж оживлял территорию. То параноик стрёмно зыркнет, что то ныча в дурошный клифт, а то и белка скокнет- "иди за мной, я знаю выход"...
Косолапов доходил до блатного корпуса, предусмотрительно отгороженного (чуть не сказал "отсаженого") от простых бесплатных психов и чутко вслушивался в блатные шорохи: чу, хохочут... ан, нет - цапаются меж собой, вот публика - никакой международной солидарности, даром что актрисульки-истерички, измученные шампанским...
Были и другие "антиресные" дур-объекты. Корпус малолетних дурочек - мечта педофила. Дур-малолетки как одна шмыглявые и попрошайные: "дядя, угости сигареткой...". В прошлый "заезд" на одну Косолапов , можно считать, упал. Ну так, типа родительской любовью. И кликалась так же, Иркой. Косолапов водил малолетку в дур-ларёк и спрашивал на шарапа: "пепси или колы? а чупа-чупс? бабок нет, малая, зеку...э-э, психу не положено". Ирка всё понимала: "ну и козёл ты, дядя". Порочная связь а-ля Набокофф прервалась трагическим моментом. Малолетка резко "обострилась", залезла на дерево, вызвали пожарных снять малолетку. Малолетка, сверкая трусами, карабкалась обезьяньим макаром: выше, выше..., уже и психи заочковали. Короче, канула малолетка, никак заширяли ироды рабу божью...

Косолапов гордо числил себя интеллигентом и даже отличал десертную ложечку от чайной. Косолапов сильно страдал без ложечки, громко и протестно телепая черенком большой "ляминевой" в типа чае - грязного вида воде со следами сахара.
Такова уж была его косолаповская селяви: захомутали глухой ноченькой, в одних труселях на голое тело, как вышел на связь с Марсом поделиться срочной мыслёй. Мыслю эту Косолапов берёг пуще пары носок. Носки прятал под подушкой, наряжаясь только на выгул и к завотделением на психиатрическую беседу-поединок. А так шлопендрёхал босонож с громким пришлёпом то бишь.
Так берёг, ну так берёг - выдурил булавку, резинку в трусах потужить, а сам рот зашпилил, чтоб не проболтаться, типа партизан на допросе. В карточку-"дело" врачиха так и занесла: "Утверждает, что имеет мысль"...
В дурке Косолапов типа отдыхал от непрерывной агентурной работы на Марс. От переработки аж прыщами исходил и геморройчик открылся как у старого пидораса. И пожрать бывает проблематично, а тут и хезаешь без положенного природой удовольствия. А в дурке за геморрой на нервной почве выделяют ментоловые свечки. От них двойной кайф и приятное внимание персонала: "больной, геморрой не беспокоит?" - "беспокоит, как же, но уже не так, слава Богу и главврачу!".
Приплетать всевышнего Косолапов научился в дурке. Дурдом плотно опекался или, по словам служителей культа, "окормлялся" с боку святой благочинной и прочая, прочая... Служители являлись с подгоном. Самый ценняк - бельишко, стираное и без дырок. В этом был важный момент, ибо иголка с ниткой - грубое нарушение режима содержания... извиняюсь, оздоровления. Типа псих иголкой убить могёт...
Одаряли всяким душеспасительным на крутой глянцевой бумаге. Психи комячили Слово Божье на пробу - нет, не гожее, не катит - жопу режет...

Половой вопрос в дурке не стоял, а типа висел на полшестого. И при том что были в комплекте все три пола. Третий был из анорексичек, а не то что вы подумали. Анорексичка это такая загадочная фифа, типа марсианки, с виду вобла, и жесть-жестью в обиходе. Косолапов было вызвался по привычке на межцывилизацьённый контакт со всей шизанутой душой: мол, а в чём идея? Но был окинут ледяным взглядом и ошпарен брезгливым жестом без слов.
Выцыганил полистать общую тетрадь с рецептурой невкусной и нездоровой пищи. Спросил как бы мимолётом - "а на Марсе как оно?" - "с какой целью интересуетесь?" - "да вот планирую..." - "отдай тетрадь!". Но стопудово в теме! У меня на марсианок чуйка! Как и на сексотов и разведёнок, есть такое счастье, думал себе незаметно Косолапов.

С мелкой личной собственностью в дурке был крупный затык, типа коммунизм. Особенно касательно трусов там, носочков или, я дико извиняюсь, лифчиков. Старый добрый Маркс обслюнчвил бы свою карабасову бородищу аки счастливый младенец, а злой сифилитик Ульянов- Ленинд с воплем "свегшилось!" гигнулся б обратно в мавзолей уже навсегда.
Косолапов определился, что в основном пИздят без умысла, типа машинально. Как натуральные коммунисты, бляха-муха.
Косолапов никак не был этим самым - либерал-геекратом, был вполне за РРРодину, за Марс, ну и за Путина, само собой. Даже отрицал есть положняковый "пудинг" от греха подальше. Но в вопросе общности трусов и лифчиков типа колебался. Потому, несмотря на выслугу ходками, авторитетом не был, на кофе-сигареты не звали, планы верного побега не рамсовали. Но и Косолапов психам за Марс не открывался. Только медбрату Петровичу под большим секретом, мол тут не склонность к побегу, а вопрос братания разумов. "Тебе, медбрат, как брату...",- начинал было Косолапов. "Да не брат ты мне, шизик обколотый",- добродушно откликался Петрович. И был децл прав.
Кололи люто. И по-делу, и за хуй-просцышь. Ширнутый галоперидолом шизик кривел, конкретно отключался и, не к столу будет сказано, обсцыкался. Но галюны по-тиху тускнели, голоса приумолкали, жизнь прорезалась с такой говнистой стороны, что хоть к суицидникам на седьмой этаж просись. И только одинокий голос Марса прорывался сквозь галоперидольную марь: "Косолап-пов...кряк-квак...Кос-солапов...жмак-шмяк...". Косолапов тужился, чтобы не вскрикнуть,- "я вас слышу, братья... я с вами..."

Откидывался Косолапов с понтами. Служка из шефствующего монастыря притянул торбу гуманитарии. Косолапов обрядился круто, но не без странностей. Прикид был сборный, разных оттенков, шузняк был с острыми носами, типа с ноги Джаггера времён "Браун шугар", штанцы с лампасным шнурком - лакейские, коротковатые, зато клифт чуток "с чужого плеча", в кармашке обнаружился платочек, "ищи баксы",- заволновались психи; от чёрной шляпы с заломленными полями, типа"стетсона", припухли уже дурочки,- "Ален Делон, гони одеколон!"; бархатная бабочка не клеилась к фасону - сунул в карман...
Позвали к врачихе за эпикризом. Врачиха отдала бумажку: "Косолапов, на Марсе жизни нет". "Я в курсе, Ольга Леонидовна". Врачиха вздохнула: "Жду вас через год..."
Петрович был краток: "Если что - ломись обратно. Для кого дурка, а для кого - дом родной". "Я в курсе, Петрович".
Анорексички заварили кофейку...