Компьютерами я заболел когда был подростком во второй половине 80-х. Тогда уже стали появляться в более-менее свободном доступе нормальные персоналки. А до того те гигантские компьютеры с перфокартами, которые я видел в научных институтах особого интереса у меня не вызывали.


    И вот однажды мы с папой гуляли после школы по улице Пушкинской. Мы направлялись на мою тренировку по баскетболу в ДЮСШ-2. Времени до тренировки было еще часа два, поэтому мы неспешно прогуливались. Обычно мы шли в кино, а тут увидели недавно открывшийся компьютерный клуб. Тогда это было в новинку, и мы зашли посмотреть что же это за новые компьютеры. Там было аж целых три компьютера неизвестной мне марки, в формате клавиатуры, которая подключалась к большому цветному телевизору “Электрон” с выпуклым экраном. На одном компе была запущена игра “Питон” - аналог змейки на телефоне “Нокиа”, которые появились лет через пятнадцать после описываемых событий.


    И вот в этого “Питона” я прорубился два часа без перерыва и заболел компьютерами навсегда.


    В том же году у нас в школе появился компьютерный класс и стали проводить уроки информатики. Там были установлены советские компьютеры “Корвет”. В них был системный блок, черно-белый монитор и клавиатура. Программы предлагалось загружать с магнитофона, но магнитофон учитель нам не давал, да и кассет с программами никаких не было. Поэтому приходилось довольствоваться встроенным языком Бейсик.


    И вот на этом Бейсике я и написал свою первую программу.


Гоша, иди сюда, я игру запрограммировал - позвал я своего соседа по парте и лучшего друга.


    Гоша подошел и увидел надпись на экране: “Игрок, введи свое имя!” и часто моргающий курсор, нетерпеливо ждущий ввода данных. Предвкушая интересную игру, он послушно ввел с клавиатуры: “Гоша”. Появилась многозначительная надпись: “Подождите, игра загружается…”.


    А потом появилась следующая надпись: “Гоша, ты - поц!”.


    Игра Гоше понравилась, а дальше мы по очереди продемонстрировали ее остальным одноклассникам, не включая самых отмороженных, от которых за такие игры можно было запросто огрести люлей. Учителю я тоже показывать игру не стал, потому что он не оценил бы мои труды по достоинству.