Ты медведя голыми руками воевать собралась? — Тамара попыталась подколоть мокшу, но тревогу в голосе скрыть не смогла и тоже полезла вперёд с пистолетом, волоча за собой за ремень тяжёлый бельгийский дробовик.

— Погодите, вроде один кто-то на лошади чащобой продирается, давайте лучше в траву заляжем, а там посмотрим. — обладающая кошачьим слухом Гошка взвела курок и аккуратно распласталась в разнотравье, стараясь не зазеленить матросский костюмчик. Где-то недалеко жужжала пчела, а перед носом пропрыгал беззаботный кузнечик, и у Талько полегчало на душе, — сила озёрной твари здесь уже не работала.

Из леса на луг, метрах в ста выехал лётчик и призывно замахал рукой. Воинственные барышни вынырнули из душистой травы как перепёлки и повели першеронов в поводу навстречу Виктору.

— Нашли мы тропинку. Совсем свежая, прямо до шоссе ведёт кажется, но мы нос из леса не казали без руководства. Рубили на колею подводы, значит и мы проедем. Забирайтесь в фургон, чтобы ветки по вам не хлестали, а я красавцев наших за своей лошадью поведу.

— А Василий где? Что он кричал и лошадь почему так ржала?

— Горе горькое твой Василий, зачем шашку ему дала? Сидит теперь, еле дышит.

— Где сидит, как сидит?

— На чём все люди сидят. Махал саблей, зарубки делал, Аника-воин, лошади кончик уха отсёк, она его скинула и убежала. Хотел его на свою посадить, чтобы до нашего маленького табуна добраться, он свою мадам сижу так отбил, что сидит на просеке, как китайский болванчик, комаров шашкой отгоняет, ждёт, когда всей артелью его в фургон погрузят. Я ему ноги шильцем поколол, — вроде брыкается, чувствует. Молодой, быстро оклемается, у меня тоже жёсткие посадки были, и хожу вот нормально. Поехали, тут до тракта пара вёрст всего, Василий сюда ближе сидит, мы уже возвращались.

Просека действительно была странно пробита, как будто сделавшие её не хотели, что она была заметна, — боковые ветки были обрублены на высоте даже ниже человеческого роста, и огромные першероны поначалу не хотели идти в этот низкий коридор. Срубленные деревья в беспорядке валялись по обе стороны, что было необычным для дровосеков или углежогов, те или вывозили кругляк или стаскивали срубленное к костровищам, иначе уже через несколько дней добытое начинало гнить и зарастать колючими лианами.

Гошнаг в голову настойчиво лезли мысли, что просека как-то связана с озёрным чудовищем, но как эта гигантская туша могла так далеко отползти от водоёма? А если у него есть ещё такие щупальца, как то, которым она легко утащила в воду лошадь Яниса? А вдруг их в озере целый выводок?

Ещё больше насторожил её растерянный вид Виктора Аполлинарьевича, кружившего по небольшой полянке, через которую пролегала просека.

— Вот тут же его посадил, к дубку прислонил. Косынка вон валяется, которую ему Галя дала, а самого след простыл. Может, в воздух выстрелить?

— Отставить стрелять, вперёд лучше подайте, и так всё затоптали копытами! — Гошка спрыгнула с облучка, одёрнула платьишко и стала внимательно рассматривать место под дубком.

— Выпрягайте Буцефала, быстро! Седла не надо, всё одно не налезет, сумку седельную к пузу примотайте, в неё четыре маузера и винтарь один с запасной мне на плечи — Талько сняла туфли, отстегнула и скатала шёлковые чулки, — уберите в повозку, надеюсь ещё пригодятся. Слушайте внимательно: потихоньку до шоссе езжайте и поворачивайте налево, на Тульский. Доедете до моста, спрячьтесь под ним, фургон на обочине оставьте, с собой оружие только возьмите, сколько унесёте. Там и встретимся. Рты не разевайте, стреляйте без предупреждения, Виктор за старшего. — Гошка ловко подтянулась на ветке и уже привычно растянулась на широченной спине першерона, закинув трёхлинейку за спину. — С Богом, не поминайте лихом!

— Ничего не понимаю, куда рыжая оглобля подевалась, и куда Гошка понеслась без чулок? — ворчала Тамара, отнимая у Хакурате очередную папиросу.

— Она мне ничего толком не сказала, только зашипела кошкой, когда в следах разобралась, злится на меня, что я Ваську в лесу оставил. А что мне делать было, я же не нянька ему. Баловался с шашкой, рубил ветки, показывал, как медведя убивать будет. Меня чуть к праотцам не отправил, потом лошади кончик уха отсёк, шлёпнулся оземь и обезножел. Наплачутся с ним командиры, как пить дать. Все залезли? Поехали тогда.

Буцефал быстро вынес Талько на окраину леса, к шоссе. Просека вывела значительно ближе к мосту, чем ей казалось, и она догадалась, откуда вообще появился этот корявый коридор в лесном массиве. В конце учебного года директор школы говорил на собрании, что в районе намечается постройка пионерского лагеря и приглашал старшеклассников к участию в работах. Гошка, посещавшая школу от случая к случаю, исключительно чтобы получить стандартный аттестат, а не справку о домашнем обучении, пропустила детали. Теперь возник новый вопрос: место рядом с озером и чудовищем, там обитающим, было выбрано случайно?

За судьбу Василия Талько сильно не переживала, по крайней мере до того момента, когда его привезут в Тульскую. Следы на полянке и на просеке отпечатались хорошо на земле, укрытой листвой деревьев от солнечных лучей. Из того, что девушка увидела и услышала, ей было понятно, что с гауптвахты сбежали то ли девять, то ли десять человек, остальных Булатов отправил в здание городской тюрьмы, откуда так легко на лыжи не встать. Трактирщик и директор школы собирали свой компромат для турок, не сильно заботясь о достоверности и проверке точности данных, деньги им приносило другое, а папки были нужны для подтверждения своей значимости и нужности. Булатов же рассортировал задержанных так, чтобы наиболее ушлые оказались на гауптвахте, но и среди тех были те, преступления которых настолько незначительны, что и выговора едва заслуживали.

Построение новых отношений между людьми и между организациями сопровождались огромным количеством излишних и постоянно меняющихся законов, требований и указов, что не нарушить что-то было невозможно. Гошка прекрасно помнила, как бесновался отчим, получивший распоряжение распределить десять изготовленных плугов между тремя товариществами поровну, и чем это кончилось. Так что среди бежавших вполне могли оказаться и фактически невиновные люди, и следы это подтверждали.

Разве могла достаться авторитетным бандитам одна лошадь на троих, да и та хромая? Видимо, двоих на неё посадили, а третий за хвост держался — обычная практика у черкесов, когда лошадей на всех не хватает в дороге.

Беглецы передвигались кустами вдоль трассы, избегая попадаться кому-либо на глаза, услышали крик и ржание лошади рядом в лесу и решили посмотреть, остерегаясь оставить неизвестного за спинами, убежать всё равно бы не удалось.

Ваську они узнали сразу, он же охранял дверь гостиницы и спутать его рыжие кудри с кем-то другим было невозможным даже без обносков военной формы. Анику-воина перекинули через лошадь и направились в Тульский, надеясь что спасение красноармейца зачтётся в списке добрых дел.

В этот момент чуткий першерон сбавил ход и сошёл с полотна дороги. Гошка вытянула шею и увидела, как преследуемые спускаются под мост, к реке. Тут же последовал мысленный посыл Буцефалу и она с конём сделали тоже самое, только ниже по течению Белой. Лес практически подступал к воде, её шум на камнях перекрывал остальные звуки и Талько спокойно добралась до большой поляны под мостом и стала рассматривать открывшуюся перед ней панораму.

Трое взрослых, если не сказать — пожилых мужчин волокли Василия к урезу воды, пользуясь тем, что площадь под мостом была выровнена при его строительстве. Рот Василия Степановича был заткнут не первой свежести тряпкой, а сам он вяло пытался отбиваться ногами, что не могло не порадовать Талько.

— Вы что, товарищи большевики, красноармейца крестить тайным образом собрались? Кто из вас тут в духовном чине состоит?

Вид девушки-подростка не внушал опасений, но стволы двух маузеров в её руках отбивали всякую охоту спорить. — аккуратно положили бойца на траву и оружие рядом с ним, быстро!

Двое из сбежавших выбрали местечко где трава погуще, уложили Корепанова, и рядом с ним нож и шашку, третий, худощавый черкес с чёрной повязкой на левом глазу демонстративно сделал два шага в сторону и отвернулся.

— Всех касается, дядя! Я два раза повторять не буду. -Талько заметила, как правая рука черкеса по сантиметру тянется к поясу укороченного кафтана.

Стоило непослушному горцу чуть раздвинуть ноги, чтобы развернуться и выхватить из-за пояса нож, как в пах ему прилетела маленькая ступня Гошки, а долей секунды спустя, когда он согнулся в три погибели, на его затылок обрушились почти полтора килограмма немецкой стали маузера.

— Вроде я не на китайском языке сказала? Вы, двое, — ремни снимайте и на колени, руки назад, быстро! — Гошка вытащила тряпку изо рта Васьки, развязала ему руки и отвесила звонкий, но несильный подзатыльник.

— Сколько тебе говорить, чтобы не баловался оружием? Иди умойся в речке, не утони только, вода холодная в Белой, я тебя спасать не полезу, простудиться боюсь.

Талько посмотрела, как Корепанов враскорячку бредёт к воде, размахивая длиннющими руками для баланса, и тяжело вздохнула. Из мужчин только Виктор Аполлинарьевич оставался боеспособным. Васька расходится конечно, да и Бомбана поможет со всякими цыганскими растираниями и заговорами, но это будет потом, а сейчас до гостиницы хоть и оставалось полторы версты, взять его с собой на разведку было невозможно.

— Что вам Булатов приказал? Гошнаг обратилась к стоящим на коленях беглецам.

— Ничего, на гауптвахте нами Ибрагим командовал, сказал, чтобы в Тульский пробирались, в Майкопе вроде переворот. А вы за кого будете?

— Мы за папу с мамой, штаны снимайте! Вот эти побольше будут, засовывайте по одной ноге в штанины, лицом в разные стороны, живо! Теперь в другие портки по ноге. — Гошка состыковала два ремня, продела в шлёвки и крепко затянула.

— Попробуете развязаться, — получите по пуле. Понятно, или мне лучше сейчас вам по ноге прострелить?

— А ты не садись на холодные камни, застудишь то, что мне может ещё пригодиться. Держи седло от клячи и пистолет. Ели эти близнецы дёрнутся, стреляй без раздумий. Обоз наш дождёшься, погрузите как-нибудь. Скажи, чтобы вместо Буцефала кобылу крепкую запрягли, и к гостинице езжайте. Без моей команды не вылезайте, если заметите что подозрительное, встаньте поодаль и ждите с оружием наизготовку, понял?

— Понял, а ты куда?

— Туда, где капает вода, сиди ровно!

Талько подвела першерона, упёрлась босой ногой в плечо Василия, легко вскочила на конскую спину, направив гиганта прямо через реку. Белая в начале лета немного обмелела, но вода в каменном русле не потеряла своей скорости и прохлады.

Кое-где Буцефалу удавалось доставать до дна и тогда дело шло быстрее. Гошка, задравшая подол и закатавшая рукава, стояла на спине коня, как Каштанка на Хавронье Ивановне, и почти не промокла на переправе. Она специально предпочла пересечь реку вброд, чтобы выйти к автостанции не со стороны площади, а с тыльной, где между рекой и гостиницей тянулся лесок.

Между тем, повозка только — только выбралась с просеки на проезжий тракт и её пассажиры вздохнули с облегчением вздохнули. Тропа в лесу расчищена была кое-как, пеньки лезли под колёса, приходилось всем скопом вылезать и на руках перетаскивать застревавшую то и дело телегу. Выручали исполинская сила Ведявы, дружная работа отряда и животный страх перед озёрным чудовищем.

— Слышь, подруга, что же это за тварь такая? Ты же у нас по водным делам специалист. — Тамара выдала Хакурате сигарету и уселась на траву обочины в тень от фургона.

— Не знаю, я её даже не почувствовала, когда умывалась в озере, хотя на рыбалку со своими мужиками хожу сети ставить и пустыми они никогда оставались. Когда оно геолога и лошадь в воду затащило, мне почудилось, как будто я в голове слышу голодный крик и жажду убивать. Со страха померещилось, может быть, но это не через воду шло, а по воздуху, что ли.

— Не показалось. Меня тоже, как колпаком накрыло сверху. Прям лютую ненависть чувствовала с места сойти нее могла. Хорошо хоть атаманша наша малая под эти чары адские не попала, а то бы сожрали бы нас всех за милую душу и косточек не нашли.

— Гошку какие-то высшие силы хранят, она сама кого хочешь без масла слопает. Поднимай своё сулико, ехать надо, тут до моста всего ничего осталось.

До места предполагаемой встречи отряд добрался без приключений, но под мостом путники увидели только одного Корепанова, уныло сидящего на седле и держащего на мушке странное существо с двумя ногами и четырьмя руками, а чуть ближе к воде лежало неподвижное тело. Лётчик снял с груди бинокль, рассмотрел панораму и фыркнул в щёгольские усы.

— Опять Гошнаг Платоновна в своём репертуаре! Ведява и Тамара, спускайтесь со мной вниз, этот берег крутой, мне одному Ваську не поднять сюда. Верёвку с собой возьмите, Талько нам вроде живых пленников оставила, даже удивительно. Шахан Умарович, Серафима и Зинаида, — вы охраняете обоз. Галинка, живо в кибитку! Жив твой братец, сейчас достанем, а то и сам выберется.

Василий Степанович был рад подмоге, но опасался заслуженной выволочки. Попытавшись резко встать, он ойкнул и упал на четвереньки, уронив маузер в чахлую траву и схватил себя пониже поясницы.

— Барышни, помогите молодому человеку эволюционировать, он уже потерял хвост, но прямохождение только начал осваивать, а я пока пленных осмотрю.

— Вы кто такие и почему похитили красноармейца?

— Свои мы, из майкопского Компомбеда, рыжего на просеке нашли, думали что дезертир. До моста добрались кое-как, и черкес сказал, что не может больше за лошадью идти, он же бывший князь из какого-то аула. Надо, говорит, утопить дезертира, и скорее к Булатову ехать, всё равно рыжий ничего не говорил, только ругался матно. Мы его потащили было к воде, а тут ведьма эта на огромном вороном налетела, черкесу голову проломила, а нас в одни штаны запихала, чтобы не убежали.

— Черкес Гошку зарезать хотел, кинжал из-за пояса достал почти. — проскрипел сквозь зубы Корепанов, которому Ведява с Тамарой выкручивали ноги и растирали кобчик. — да отпустите меня уже наконец, я сам могу идти, если вы мне ноги не оторвёте совсем! Не болит у меня ничего! Ой! Ай!

Тамара помогла Викторовичу скинуть труп черкеса в реку, вынуть пленников из гошкиной западни и заново связать, чтобы те могли сами подниматься на верёвке за ледащей кобылой, вновь поставленной под седло. Брюки компобедновцам решили не выдавать без разрешения Талько, а Ведява взвалила протестующего Ваську на закорки и стала карабкаться вверх по косогору и довольно скоро вся процессия выбралась на дорогу.

— В кибитке поедут Лиза, Галинка и Василий. Правая передняя ступица на ладан дышит, ось еле держится, пеньки на просеке сказались и то, что один конь тянул наискось, а простую кобылу не дал в пару запрячь. Починить в пути не выйдет, подшипник на коленке не выпилить. Серафима Никитична, полезайте на дрожки и езжайте потихоньку, тут одна дорога.

— Да я знаю, только разрешите, товарищ ещё один командир, мне с Василием и Елизаветой коньячку выпить. Нам полезно в дорогу.

— Мы тоже хотим! — в один голос заканючили Ведява с Тамарой, мы тоже люди и страху натерпелись, и вам с Зиной не помешает для бодрости, что мы корзинки по всей Адыгее возим? В Тульском Гошка удавится, но не даст небось, знаем мы её!

— Я извиняюсь, уважаемый Виктор Аполлинарьевич, но в данном случае глас народа — глас Божий, как в старину говаривали, я бы тоже причастился, как бывший медик говорю.

— Десять минут и ни секунды больше! Давайте за победу и справедливость!

— И за Гошнаг! добавила Тамара.

— Надеюсь, никто из нас сегодня не умрёт, тьфу — тьфу — тьфу, — Серафима сплюнула через левое плечо, могучим глотком осушила половину бутылки коньяка и смачно зачавкала тёплым малосольным огурцом из кармана, — с Богом!

Гошнаг привязала Буцефала на полянке с сочной травой среди густой рощи и принялась перебирать свой арсенал, сердито бубня себе что-то под нос. Ей нравился матросский костюмчик, но он совершенно не подходил для боевых действий и ношения оружия, а рабочая куртка, надетая сверху, сразу бы выдала её цепкому взгляду Булатова. Однако, выбора не было, Талько прекрасно понимала, что майор в плен не сдастся, а убить её, как комара прихлопнуть. Оставалось надеяться, что выручит язык и ей удастся как-то отвлечь Петра и выстрелить первой, а там уж есть свидетели чёрных дел липового чекиста. Поэтому она ещё под мостом решила всё сделать сама и ускакала вперёд одна.

Семь бед — один ответ, Гошка осталась в куртке, закатала рукава, положила по маузеру в боковые карманы, запасную обойму в нагрудный, проверила штык в рукаве, повесила винтовку на сук дерева и пошла из рощи к постоялому двору.

Погода была прекрасной, вовсю светило солнышко, весело пели птички, но Талько, привычно пытающуюся по следам у двора получить информацию, мучило нарастающее чувство тревоги, хотя формального повода для этого не было. Окна с тыльной стороны гостиницы были закрыты и задёрнуты занавесками, всё тихо и спокойно.

Гошнаг подёргала ручку калитки, — закрыта. Перелезть через металлический забор ей не составило бы труда даже в своём новом наряде, но не хотелось оказаться в огороженном пространстве, и девушка пошла вдоль забора, туда где на прилегающей улице стоял укрытый от жары самолёт.

Поглядев на торец гостиницы, Талько обратила внимание, что окно на втором этаже, в бывшем кабинете Ибрагима, разбито и занавешено покрывалом, а куски рамы с осколками стекла валяются на стриженой траве газона. Сам фасад был чистым, так что легко было понять, — что-то взорвалось в самом кабинете и оконное заполнение просто вынесло наружу.

Ещё пара десятков шагов вдоль забора, и стала видна большая часть площади перед гостиницей. На дальней стороне, около магазина, в тени деревьев стоял автомобиль Хакурате, что сразу обрадовало Гошку, — значит, Касымов с Бомбаной вернулись, и теперь не только пара крепких мужских рук прибавится, но и две толковых головы, можно будет хоть пару часов поспать. Полуденное солнце пекло вовсю, окна в автомобиле закрыты, на двери лабаза сверкал внушительный навесной замок.

Довольная собой и своими друзьями, Гошнаг мельком оглядела главный фасад, отметила два пулемёта в окнах второго этажа и ничуть этому не удивилась, — в здании должна были остаться около двух дюжин военных, включая старших офицеров. Привезённые с Чёртова пальца и найденные в тайниках ценности и документы требовали серьёзной охраны, даже несмотря на то, что банда Ащеулова и белогвардейское подполье были уничтожены.

Талько ещё раз оглянулась, машинально огладила платье, поправила берет с помпоном и потянула на себя входную дверь гостиницы.

Фотографий старой гостиницы не осталось, увы. Но свято место не пустует и сейчас там гостевой дом, построенный на старом фундаменте и размеры точно такие же.


На этом снимке видна река Белая, откуда Талько поднялась к гостинице. Лес давно уже вырубили.


Догадываетесь, кто это?