В 21:00 по СТС показывали фильм «Тупой, и еще тупее». Очередной раз посмотрев его, я выпил бутылочку пивка и лег спать.
И снится мне сон: Я иду по дороге где-то в Америке, надо мной палящие солнце, стервятники, ну все как положено. Я еле передвигаю ноги, меня мучает жажда, я практически потерял сознание. Как сзади меня прозвучал оглушительный гудок автобуса. Я остановился, афтобус уже сровнялся со мной и затормозил. Этот БАС был не такой как все, у него были затонированы стекла, и на нем была ярко красная надпись: Чикс фо фри!
Шофер открыл переднюю дверь. И из нее показались две блондинки, одетые в бикини. Они мягким голосом сказали, что им нужен, на время выступления на конкурсе красоты, хороший массажист с такими же сильными руками как у меня. Я, пачиму то, секунд пять поразмыслил и согласился.
Когда я вошел в афтобус, внутри него оказалось еще девок пятнадцать, все одетые в кастюмы монашек. На протяжении всего пути они пели какие-то странные децкие песни, что-то вроде: Всяко разно, это не заразно.... Я сел на кресло спереди и к моему удивлению рядом оказался ящик шампанского. Не долго думая, я открыл пару бутылочек и отдал их монашкам. Этих двух бутылок было достаточно для того чтобы, они упились и скинули свои пигвинские кастюмы, и остались в одни бикини. Пачиму то я не удивился, что манашки под своими балахонами носят бикини. Я воспринял это как должное и уже сидел и подпевал им.
Приехали мы в Лас Вегас и разместились в гостинице, которая располагалась на верхних этажах какого-то элитного казино. Дальше я не панимаю как, но я уже стоял в радом с рулеткой, в зубах у меня дымилась гаванская сигара и в левой руке был бокал с виски. Я ставил на все подряд, т.к. я был, паходу миллионером, и все те девки из автобуса, кружили вокруг меня и и подначивли меня ставить то на зиро, то еще куда.
Нехуйово удивляло изоблие моих одногруппников за рулеткой. Вот и Ваня сидит, ставит раз за разом на красное, отбиваясь от Инги, которая и сама не против поиграть, да надо играть роль мамаши молодой. Паша, тоже, ставить не ставит, бабла жалеет, бля как обычно. Оно в пинципе и правильно, ни хуйа все равно не выйграем, тока просрем а потом жалеть будем. А Паша все на телочек , которые со мной пялицца искоса. Опять свою японскую тактику использует. НУ вот, што я говорил, уже одна подсела к нему. Щупает ее своими ручками потными! МОИ ОНИ! МОИ! Я их на шоссе поймал. Или они меня? Бля, кто тут миллионер? Алешкин снова орет про то, что жыды все заполонили, а конявые сволочи никогда не станут чемпионами и все они купили, мудаки красно-синие, блять, давить всех, ногами! Стрелять! Каждого, к стенке!!!
            К стене лицом! Руки за спину! Опа, а че это я тут делаю и где телочки? Гы, все мои рядом, заряжают карабины и ждут команды. И че это за челы возле стены? На спинах чето написано: Пи.. Пи-да.. ПИДАРЫ!!! ЕЕЕЕ!! Гыгыгы... я об этом мечтал всю сазнательную жызнь! ЗАРЯЖАЙ!!! Цельсь! ПЛИИИИИ!!!
ЙО! Пять пидарских трупов с разнесенными в клочья бошками! Да мне надо работать в гестапо... Черная форма, бункер, стол с бумагами..
         ...Перед моим столом стоит табурет. На нем сидит нечто, раньше носившее гордое звание лейтенанта американских морских пехотинцев. Кровавая маска вместо лица, слипшиеся волосы. Я кручу в руках личный жетон офицера. Какой-то очередной Джон Смит. «Отвечай на вопрос, мразь! На какое число намечена переброска войск?» Маска поднимается и сквозь распухшие губы сплевывает прямо на мои начищенные сапоги. Я был в ярости? В хуярости!!! Мои сапоги будут в крови по самые голенища, но эта тварь запомнит, что офицеры вермахта не терпят неуважения.
            Секретарь, ведущая протокол допроса, видела такое не раз. Что ж, военное время. Знает она как и меня успокоить. Эта девушка могла бы стать женой любого эсэсовца, и была бы завидной женой. Белокурая, с пышными формами, подчеркнутыми черной кожаной юбкой и заталенным пиджаком. Вот и сейчас она подошла ко мне, осторожно положила руку на плечо. Я повернул к ней лицо, с красными  от ярости глазами и перекошенным ртом. Она распахнул пижак и энергия ярости моментально превратилась в похоть. Бросив бездыханное бело истекать кровью (толку от него не будет уже, гыы) я полностью отдался в ее власть. Сбросив с себя мешающаую одежду, она принялась за меня: опустившись на колени, она  расстегнула ширинку и осторожно достала мой член. Нежно целуя его, она, хотя это и уже практически не было нужно, приговаривала: «милый вставай, милый, вставай, вставай, уже в школу пора.» В школу??? Какого ху..? А уже 7:10? Щас встаю, мама.