Жил, однако, давно охотник один. Не уважали его люди, шибко плохой добытчик был. Пойдёт в тундру, день ходит, домой не принесёт ничего. Старухи сидят, рыбу чистят, смеються над ним: - Плохой охотник Ёлгоготгын, мышиный хвост домой принёс, а жена и тому рада, заячьи уши то давно съели!
А жена тогда говорит: - Зачем такой муж, над которым женщины смеються, хочу одна жить. И прогнала Ёлгоготгына в тундру.
Идёт Ёлгоготгын по кочевью, плачет, -стыдно перед людьми, хочет себе кемульдык сделать. Ушёл далеко в тундру, достал нож, к груди приставил: - Люди надо мной смеються, звери не любят, жена прогнала, прощай мать-тундра!
Уже кожу проколол, вдруг чувствует: смердит рядом шибче старого оленя. Поворачивается, а там какашка лежит и смеётся. -Зачем смеёшся, не видишь, кемульдык делаю, - Ёлгогоготгын говорит. - Брось нож, твоё горе - не горе, я тебе помогу, - смеётся какашка. Удивился Ёлгоготгын: - Э-э, ты кякяшкя, чем поможешь? Не спрашивай,- говорит какашка, снимай камлейку и торбаза, да иди домой, жену побей.
Э, - думает Ёлгоготгын, - пойду домой! Разделся он, бросил одежду на какашку, а та залезла внутрь, и в человека превратилась. Нож взяла, и на охоту побежала. Обрадовался тут Ёлгоготгын, и думает, - пойду домой!
Пришёл домой, схватил жену за волосы и стал по яранге таскать. Жена, однако, кричит, своенравная была, непривычная.
А тут и какашка пришла, в левой руке заяц, в правой нерпа. Жена сразу кричать и перестала. Зайца стала жарить.
А какашка опять в тундру ушла. - Завтра приду, сказала.

Стал с тех пор Ёлгоготгын хорошо жить: сидит целый день в своей яранге на оленьих шкурах, жирную пищу много-много ест, на коммузе играет: -Айы-айы!
Приходят к нему люди, говорят, -Ты великий охотник, Ёлгоготгын, дай мяса, есть хотим.
А Ёлгоготгын не смотрит на них, знай себе: -Айы-айы!
Приходят старейшины: -Ты великий охотник, Ёлгоготгын, дай жиру, темно в ярангах.
А Ёлгоготгын: - Айы-айы!
Так и жил счастливо до старости.
С тех пор говорят люди, что найти какашку в тундре - к счастью.