Из дверей кабинета №11 вышел приличный молодой человек в недорогом костюме. Обернувшись, он увидел пожилую женщину в фиолетовом халате, по-видимому уобрщицу:

— Антонина Ивановна, ну сколько вас уже можно убивать! - с этими словами молодой человек достает нож для резки бумаги и тыкает несчастную женщину куда-то под ребро. Женщина пытается отмахнуться, но она уже старенькая, ей тяжело, и она падает, сраженная. По линолеуму растекается кровь.

Любого нормального человека вид этой сцены заставил бы содрогнуться и впасть в шок. Но только не сотрудников Саратовского ОГУС ОТЦ СРУ ГО. Сотрудники спокойно проходят мимо лежащей женщины, лишь стараясь не наступить на распластавшуюся швабру. Молодой человек также уходит, по ходу приказывает кому-то:
— Фёдор, уберите пожалуйста Антонину Ивановну...

Молодой человек - это директор Саратовского ОГУС ОТЦ СРУ ГО. С ним беседовала наша сотрудница, Елена:

— Максим, скажите, что происходит у вас на предприятии? Я, честно говоря фшоке.

— То, что Антонина Иавновна бессмернта, мы заметили давно, примерно четыре года назад. Однажды у нас случился конфуз. Потелевизору показывали передачу Аншлаг, а мы как раз не успели переключить программу. Выступала Регина Дубовицкая и все сотрудники, которые смотрели в тот вечер телевизор, умерли от страха. Антонина Ивановна тоже смотрела, даже смеялась, но ни разу не умерла. Нас шокировало подобное ее поведение и мы отправили Антонину Ивановну на экспертизу — она либо ненормальна, либо бессмернта. Через две недели Антонину Ивановну вернули. Заключение гласило: Ангонина Ивановна бессмертна. Мы были в шоке...

— Да что вы говорите!

— Да. Сотрудники не примянули этим воспользоваться и сразу начались проверки: кто шкаф как будто случайно уронит на неё, то яду в зеленый чай подсыпет, то бешеную собаку как бы случайно к ней в каморку запустит, а ей - ничего. Умрет - а через пару часов опять - за швабру и работать. Однажды сотрудники избили женщину ногами до смерти, Антонина Ивановна опять выжила конечно. Сотрудникам этот фокус понравился и они любят его проделывать по нескольку раз в день, Антонина Ивановна для нас что-то вроде отдушины во время напряженного рабоего дня. Она - хороший человек. Правда Антонина Ивановна сотрудников невзлюбила. Её тоже можно поять - кому же приятно быть убитым, да еще по несколько раз на дню. Сотрудники также идут ей на встречу — я просил их убивать её не чаще двух раз в день и не убивать перед обедом — не нарушать режим питания, женщина пожилая все же...

— Мне кажется это жестоко.

— Ну почему жестоко, она же бессмертна. Вот комиссия из Москвы приезжала — вот это было действительно жестоко. Высокопоставленная, ученые там, другие важные люди. Они так сильно проверяли (для науки же!) один раз Антонина чуть по правде не умерла - четыре часа вернуться не могла. Но потом воскресла и они продолжили убивать её снова, но уже по-другому, но всё тоже по-научному.

— Максим, а вы не боитесь, что однажды кого-нибудь другого случайно убъете, забыв, что он не бессмертен?

— Боюсь... Да, однажды мы с ребятами по пьяни собаку так замочили. Просто взгляд у нее был, ну прям как у Антонины, ну мы и решили проверить...

— И как собака?

— Да непонятно. Двое суток так во дворе и пролежала, потом куда-то исчезла. Мож и правда воскресла, а может и дворник убрал, мы тогда бухали - следить было некогда.

— Удивительно... Ни в жизни бы не поверила... Ну что же, спасибо, Максим...

Интервью подходило к концу, как в комнату вошла та самая женщина с нахмуренным лицом в фиолетовом халате с множественными отверстиями от ножа:

— Ноги поднимите, мне пол помыть надо, — сказала она недовольно.

Я, невольно пвинуясь, подняла ноги, а Максим мне шепнул:

— Да вы сами попробуйте, смелее, ну не бойтесь, пока она не смотрит!

Я, поборов волнение, подошла (первый раз все таки!) к уборщице сзади, приноровилась и ударила неумелым движением женщину локтем в висок. Однако мне удалось попасть и, хотя Антонина Ивановна попыталась увернуться, реакция-то уже не та, так и не смогла, и, о чудо, я попала! Она грузно упала, в полете развернулась, ударилась затылком об стол. Максим рассмеялся.

Мы выходили из комнаты, я еще раз благодорила Максима, он вежливо распрощался, потом крикнул куда-то в даль коридора:

— Фёдор, убери там из переговорной!..