« Дорогой дедушка Мороз! Пишет тебе Костик Нагорный из специнтерната №3. Живём мы тут хорошо, у нас всё есть и ребята тоже дружные. Только вот есть у меня мечта...» Костик отложил начатое письмо и задумавшись, стал грызть колпачок обычной шариковой ручки. На улице уже набрал силу скрипучий, яркий декабрьский день. Солнце уже забралось на небо и сейчас ослепляло лежащие повсюду искристые снежные шапки. Девственно чистые сугробы на крышах домов серебрились, переливались, меняя оттенки от нежно розовых на дымоходах - до синеватых в закоулках и поворотах улиц. Над трубами котелен и заводов распускались пушистые, ватные хлопья дыма и пара. Один из прекрасных зимних дней так и навивал сказки и мечты, заставляя людей усомниться в нелепости новогодних праздников и связанных с ними ожиданий.

Костик огляделся вокруг. Класс притих, все учащиеся интерната для умственно отсталых дружно склонились над партами и усердно скрипели ручками. На коричневой потёртой доске, женским крупным почерком было выведено : «О чём я мечтаю. Письмо деду Морозу». Слева, в соседнем ряду сопела над письмом девочка Катя. Тут же на парте лежал и древний, выцветший Чебурашка с порванным ухом – любимая Катина игрушка с которой она никогда не расставалась. О чём мечтала она и что просила у деда Мороза Костик не предполагал, зато точно знал, чего просил её сосед – Гоша Уткин. Гоша мечтал о небольшом серебристом радиоприёмнике, обязательно с блестящей раскладной антенной. Мечты же остальных питомцев интерната Косте были неизвестны. Он ещё раз взглянул На Катю и Чебурашку, мечтательно улыбнулся и вновь принялся за письмо...

- И последнее... – директор окинул взором коллектив, что-то хмыкнул себе под нос и взял со стола заранее подготовленную бумаженцию.
- Сейчас скажет:”Желаю всем приятных праздников... отдыхайте”, или подобную хрень и всё – собрание закончится  и начнётся новогодние праздники. Коля радостно напрягся в ожидании последней фразы  и мысленно вычертил траекторию побега.
- Так вот, коллеги. Мы, как организация, активно учавствующая в социальной и культурной жизни города, не можем обойти стороной новогодние праздники, и не поздравить маленьких детей, которых судьба, так сказать, оставила на произвол  судьбы... – директор понял, что сказал глупость, на мгновенье запнулся и оглядел присутствующих – кое-кто заулыбался, большая же часть сотрудников никак не отреагировала на неграмотную тавталогию начальства.
- Вообщем, в этом году за нами закреплён «специнтернат №3»… Средства уже выделены…. Организацию проведения мероприятия поручается Николаю… Кто за? Персонал бодро, словно по команде, поднял руки…

-Ну что за пиздец!!! Коля отчаянно материл начальство, подлых коллег и самого себя. Блять, так подставить под Новый год. Сейчас он, вместе с вахтёром, тащил по узкой, неудобной лестнице интерната коробку с подарком – телевизором. Вахтёр успел принять с утра, отчего был невероятно счастлив и доволен собой. Наконец, неуклюжая коробка была затащена в зал, а сам телевизор распакован и воодружен на тумбочку рядом с аквариумом.
-До свидания. С наступающим Вас, большое Вам спасибо! Не знаю, чтобы без Вас и делали! - заведующая горячо поблагодарила Николая, и под конец всучила ему толстенный бумажный конверт.
- Что вы, что вы… - запротестовал было Коля, решив, что в конверте деньги.
- Возьмите… это письма деток… деду Морозу…

Коля сидел на кухне пустой квартиры и глушил коньяк. Окна соседнего дома светились от декабрьского солнца, кое-где из-под неприкрытых штор просматривались ёлки. Семьи готовились к празднику. Колян грустно улыбнулся и налил ещё. Ёлки у него не было. Семьи тоже. Жена ушла полгода назад. Девочка, которую он обожал, тихо собралась и ушла. Они не скандалили, не ругались – просто подошёл момент которого он так боялся.

Вся история его любви с ней – добровольное безумие, самообман сродни алкоголизму. Когда-то, она совсем не замечала Колиных ухаживаний и никак не реагировала. Коля сходил с ума, напивался, попускался, снова делал нелепые попытки… Так длилось несколько лет. Затем что-то произошло – она приняла его ухаживания и они начали встречаться.
- Не привыкай ко мне, я не твоя и никогда не буду… всё это временно и нелепо… настанет время и я уйду… Ты простишь меня? - спрашивало милое созданье, хлопало ресницами и прижималось поближе.
Коля не верил во всё это, относился как к своей жене и однажды, не смотря на угворы знакомых – сделал предложение. Она согласилась… не легко… не сразу, но согласилась – Коля ликовал. Мечта с которой он засыпал кажлую ночь, которая имела форму, запах и цвет вдруг стала его…

Из комнаты неслась тяжёлое и ненавистное:
-    WHEN I LOOK INTO YOUR EYES I CAN SEE THE LOVE RESTRAIN.
Колян добухал бутылку и полез в портфель за второй – из портфеля, вместе с бутылкой, выпал ворох листков и листочков, испещрённых детским незатейливым почерком. Коля оставил бутылку, поднял один из листочков и принялся читать.

«… Живём мы тут хорошо, у нас всё есть и ребята тоже дружные. Только вот есть у меня мечта: Я очень люблю Катю, а она мне вчера сказала, что полюбит меня тоже, если я подарю ей нового Чебурашку, потому что её очень старый и из него лезет вата… Пожалуйста, дедушка Мороз, принеси мне на Новый год нового Чебурашку…»
Письмо окончилось. Колян дико прошёлся глазами по кухне, встал, прошёл в комнату. В уши с прежней силой ударило:
- I KNOW IT’S HARD TO KEEP AN OPEN HEART
Жизнь былы пуста и заунывна, подобна этой песне. Она была глупа и надменна, но в то же время - проста и логична.
- Всё просто, всё ясно… Хи-хи, - Колян засмелся и вышел на балкон. Девственно чистые сугробы на крышах домов серебрились, переливались, меняя оттенки от нежно розовых на дымоходах - до синеватых в закоулках и поворотах улиц. Над трубами котелен и заводов распускались пушистые, ватные хлопья дыма и пара. Один из прекрасных зимних дней так и навивал сказки и мечты, заставляя людей усомниться в нелепости новогодних праздников и связанных с ними ожиданий.  Перемахнуть через балкон было просто и легко.
Там, на кухне, ещё сидел человек, но уже не тот, другой… с жизнью его связывала острая необходимость покупки Чебурашки… другого резона не было.
- CAUSE NOTHING LASTS FOREVER, EVEN COLD NOVEMBER RAIN.