Да что творится с этим проклятым небом? Кто проковырял новую черную дыру? Чертовы шаманы, летают к самым небесам, отковыривают кусочки кварца для своих тыквенных погремушек, и, довольные, возвращаются в юрты и вигвамы.
А нам остается только дырявое небо. В эту дыру можно выглянуть, увидишь задницу восседающего на своем кварцевом троне самого Пона (скоро дыра станет совсем большой и он свалится вниз. То-то шаманы удивятся). В эту дыру можно плюнуть, и гордится собой, храбрым богоборцем. Можно испугаться и спрятаться в темный угол, где мумифицированные в пыли пауки. Можно с умным видом сказать: "вот черти, что удумали, дырки в небе ковырять".

Из дыр, других, что поменьше, дуют сухие и холодные ветра неулыбчивой стеклянной вселенной. Высыпаются сухие кленовые листья и змеиные шкурки.
Я нашью шкурки на свою маску. Я сделаю парку из сухих листьев. Я стану есть кусочки кварца, я израсту кристаллами и сам вознесусь на небо, влекомый неодолимой силой небесных камней. Я встречу всех развеселых шаманов, что ковыряют небесный свод, я скажу им, кто я, они скажут, кто они, убьют меня, раздерут плоть, обнажат скелет, выкуют стальные кости и заменят на них старые. Нарастят новое тело, вставят обсидиановые глаза. Никакие стражи не будут мне страшны, руки станут неутомимы.

Я стану вместе с ними ковырять дыру в небе. Надеяться, что, когда-нибудь, великий сквозняк подхватит нас и вынесет туда, туда, где небо - не днище кварцевого трона Пона, ненаглядного нашего отца-матери, сущности нашей, единой и неделимой.

Там будут облака. Там опьяненные фанго шаманы скинут свои многокилограммовые шкурные и железные наряды, там отпустят они всех своих духов, там сожгут они коней своих, бубны, отрубят головы бубенцам, там они лягут на мягкую хвою и забудут ритуалы и песни, там мы пойдем охотится на оленя, просто оленя, совсем даже и не священного…