Бля мабильнег спиздели. На столе сцуко лежал и нету нихуйа. Все перерыл, дажи в мусарнам видре пасматрел – хуй. Наверна когда курить ходил падрезали. Сцуко так обидно стало, что прям ком к горлу. Ладно бы в митро там или в афтобусе, но блять на рабочем месте! Пасреди нахуй белага дня!

- Мобильный мой никто не видел? – спрашиваю.
А всем похуй, сидят бляди, типо работают и на меня ноль внимания. И такая меня злость взяла! Ведь спиздел кто-то, а сидит сука как нивчом не бывало и в кампьютер пялиццо. А можит и того хуже – все бля, по сговору сцуко группы ебальнекоф.

- Кто телефон спиздел?! – уже очинь громка спрашиваю.
Тут бля все на миня пасматрели. Надо сказать давольна таки удивленно.
- Ты бы это … при женщинах то… выбирал, - Василий Степанавич, пидар старый, первый голас подал.
- Да кому он… - начал Леха, но посмотрел на Веру Степановну и осекся.
- Может, дома забыл? – Анечка, бландинка чуть за дваццать.
- На столе лежал, а сейчас нет, - спакойней нимнога объясняю.
- Семен, я от тебя такого не ожидала, - наконец пришла в себя Вера Степановна.
А я блядь тожи не ожидал такой пакасти от трудового коллектива.
- А на охране спрашивал? Если кто нашел, то, скорее всего, им отдал. - Анатолий Викторович, маладой хуй в очках но все по имени отчеству зовут потаму что он наш начальнег.
- Неа, - мне стало нелофко что сам не догадался поручить поиск прафесианналам, децл смутился и папесдавал в указаннам направлении.

- У меня телефон украли.
Охраннег нехотя оторвался от крассоврда  и нипанимаюсче уставился на меня.
- Мобильный!
- Модель какая?
- Матарола, вэ пиисят.
Во взгляде стража  паявилась неприятнае мне призрение.
- На столе лежал, а курить ходил и нету.
- Завтра приходи, если уборщица найдет я по смене передам. – И снова скатина в крассворд уткнулся.
- Может обыскать?
- Кого? – дажи сука глаз не поднял.
- Всех!
- Я тебе русским языком сказал, завтра приходи.

Безразличие друг к другу, вот что обидно. Всем похуй на всех. В расстроенных чувствах я вернулся на рабочее место. Но  блядь не сдался! Я начил наблюдать. За выражением лиц этих бесчуфственых людей, которые дажи не спросили нашолся мой мабильнег или нет. Делающих вид что нихуя не случилось, зная, что один из нас, сидящих в этой ебаннай комнате – вор.

Мое внимание привлекла Вера Степановна. Она огляделась по сторонам, взяла сумочку и направилась к выходу. Уж на каво бы подумал, но на нее… не медля ни секунды я выскочил вслед. И во время! Патаму что эта песда уже практически скрылась в туалете. Я представил как она прячет в бачок мой телефон, а то и того хуже – смывает чтоп не пасадили, и мне стало не по себе.

- Скорей! – крикнул я охраннику. – Я вора поймал!
-Да? – эта гора мяса оказываеццо может удивляться.
- Да! Да! Скорей! А то поздно будет! – и побежал в сторону туалета.
Оставив, наконец, крассворд он поспешил за мной.

- Там! – я указал на дверь с буквай жэ.
Охраннег нерешительно подергал ручку.
- Заперто.
- Так сделай же что нибудь, хуле ты стоишь?!
Это песдец, и этот человек охраняет мой рабочий пакой! Так и не дождавшись никакой риакцыи, я разбежался и ударил плечом дверь. Та распахнулась, обнаружив за сабой васседающую на талчке Веру Степановну. С глазами срущего пуделя и крылатай пракладкай в руке.

- Где телефон?!?! – крикнул ей прямо в лицо.
Она не праранила ни слова, толька пракладка как асений лист выпала из ветви ее руки.
- Может это… - подал голас охраннег, но не закончил мысль.
Но я понял его. В пизде! Эта сука решила спрятать мобильнег в своей раздолбанной пиздени и прижать прокладкой чтоп случайна не выпал! Не мешкая, я резко раздвинул ноги саслуживицы и вогнал в пизду два пальца. Вера Степановна инстиктивна сдвинула ноги, но было позна. Я был внутри. А мабильнега не было.

Ниажидана ва внутринем кармане пиджака чото засвирбило и в саздавшийся тишине уборнай очинь некстати раздался голас Михаила Галустяна: «Шеф, алле, это я, мобильник! Шеф, алле, это я, мобильник!..» - мой сцуко новый раелтон, который пачимута нилюбят в отделе. В замишательстве я достал руку ис песды и палез в карман.

- Алле, мам, я ща занят… да, работаю, папозжи … ага…
Я захлопнул крышку и только сичаз заметил что рука в крови. И телефон блядь испачкался.  Спрятав руку с находкай в карман, оглядел охуевшего охраннега и такую же Веру Степановну. Вазникла гнитусчая пауза.
- Подкинули новерно, - несколько неубидительна атмазался и папесдавал работать.

Правда ниочень палучилось, патаму что руку нелофко было доставать ис кармана, а левай я не умею на кампютере. Вера Степановна, кстате, тожи хуи до вечера пинала. Сидела, уставившись в манитор, и нихуя не делала. Про охраннега низнаю. А правые пальцы были сначала липкие, а потом ничо, засохло.