Когда Верка была зародышем, - Все было заябись. Потом Все стало хуево, особенно по утрам или ночью, когда мать бухала под окнами, а потом упездывала ебаться хуй знает куда. Приходила часов в 10-11, когда Верка уже не могла плакать, а уже только сипела. Все равно, это было хорошо, мать ее кормила, укладывала с собой, и они спали часов до трех одурманенные, счастливые. Потом шли гулять, - надо было купить пива и думать о вечере. Все повторялось: было, то хуево, то не очень. Зимой дядька, который драл Веркину маму и давал ей немного бабла, ушел ночью к ларьку - видимо добавил - и замерз там на хуй. Стало хуевее, потому что Веркина мать ускорилась и, приходя домой, уже не кормила Верку, а только спала. Жрать было нечего. Мать тогда поймала белку и гнала тихо под галоперидолом в больничке. Верка не ела три дня. Пила только воду в туалете, до крана было не достать. На четвертый день ей удалось поймать несколько тараканов. В это время появился Веркин старший брат. Вовремя появился - Лучший брат. Его зачем-то выпустили из Изолятора. Он охуел от того, что увидел, накупил Верке всяких йогуртов, мяса, фруктов, помыл ее, переодел, поцеловал, воткнул герыча и закимарил. Верка сильно полюбила Старшего брата. Он был охуенный. Он выбросил нахуй все лишнее из квартиры и продал ее. Верка жила с братом два месяца, не зная голода, жажды и прочих невзгод. Тогда она произнесла свое первое слово. Она скучала по маме. Потом брата снова забрали в Изолятор. Мела метель. Всем на все было похуй.