Трофим никогда ничем не болел кроме бодуна, но бодун у него был славный. И вот, как-то раз с бодуна Трофим почувствовал себя странно: ему слышалось, что к нему обращаются невидимые друзья и приглашают спрыгнуть с ними с моста. Но Трофим был недоверчив - он сначала попил пива, а уж потом стал прислушиваться к голосам в своей голове. И, как ни странно, после пива голоса стали стихать и вскоре прекратились. Тогда Трофим крякнул и пошел искать водку. Он любил этот простой напиток, потому что после него он совершенно терял память и осознавал себя заново уже только утром, когда шел пить пиво. Что делал он под действием водки Трофим не знал. Но невидимые друзья это знали хорошо и с этой поры по утрам они рассказывали Трофиму обо всем. Трофим узнавал о себе удивительные вещи и порой оттягивал питье пива, чтобы послушать новости. Единственно, что его раздражало, так это то, что в конце каждого выпуска его всегда приглашали откуда-нибудь спрыгнуть.
- Нет уж, хуй,- сами прыгайте! - говорил им Трофим.
Он хорошо помнил, как больно ударился головой об асфальт, когда испугавшись превратившегося в огромного таракана Еремея, свалился с чердака. После этого он всегда отвергал Еремея и говорил ему:
- Я с тобой, Еремей, больше пить не буду, потому что ты насекомое.
Но однажды невидимым друзьям удалось-таки обмануть Трофима. Как-то утром они сказали ему:
- Сегодня наступил твой самый светлый день, - иди и обрящ!
И он пошел, скользя по обледенелому тротуару, туда, куда вели его голоса. А вели они его на задний двор пирожковой, той, что возле закрытого ныне общественного сортира на углу Гоблинов и Мудацкого ряда. А на том дворе в то самое время повара глумились над Прохором. И Трофим возопил, обращаясь к ним:
- Что же вы делаете, человеки! Это же подобие Божие!
И отгреб в тот день Трофим таких пиздюлей, каких никогда ранее не отгребал. С той поры потерял Трофим всякую охоту разговаривать с внутренними голосами и, засыпая, всегда ставил по правую руку банку с пивом.