Первая часть: http://udaff.com/creo/91364/

Уезжаю в отпуск с тяжёлым сердцем. Пью и трахаю чёрт-те что по месту жительства, до училища. Приезжаю. Через пару-тройку дней нас должны угнать на месяц в Раменское собирать картошку. Уродилось столько, что того и гляди в полях останется – в стране развал и убирать некому. А так и на училище запасём, и на офицерский состав, и колхозу перепадёт то, что и так сгнить должно, по идее.
Всем хорошо. Перед картошкой отпускают в увольнение. Решаем нажраться по этому поводу на квартире моих родственников, от которой у меня есть ключи. Ромка с Олегом откалываются, у них планы – общага – ебля.
- Светку позовём?? – Жек.
- Жек, зови, конечно… но мы ж нажрёмся в дым…
- А-то она меня бухого не видела!!

Мы бухие. Меня водка берёт меньше. Жек напился и валит спать. Мы остаёмся вдвоём. Пьяные – целуемся. Я вижу её третий раз в жизни. Понимаю, что так нельзя, но сил сопротивляться самому себе нету. И дооооолгий разговор на балконе в августовскую ночь. Мы живём в одном мире. Наши вселенные не просто близки, а идентичны. Ей нужно крепкое плечо, а мне - вытравленная казармой нежность.
Но она девушка моего друга. Мы можем целоваться, пока он спит, но… будущего нет при таких раскладах. Надо объясняться с Женькой, и она к этому не готова. Я вижу. Значит - мне.
Еле нахожу в себе силы уйти спать.
Просыпаюсь. Утро и она.
Надо мной её лицо…единственное в мире любимое лицо. Я сплю?? Она наклоняется и, едва касаясь, целует меня в губы. И я понимаю, что я не сплю. И ещё я понимаю, что, кажется, я потеряю друга.
Она уходит. Ночью спала рядом с Женькой.
Я встаю, иду на кухню… начинаю варганить из вчерашнего стола что-то похожее на завтрак. Бодун – пиздец, но есть пиво и сигареты…. это радует.
Жек встаёт самый последний. Ему сегодня в патруль, у меня увал до восьми вечера, у него до трёх.
Похмелились. Вяло поговорили и начали собираться, утро-то у нас наступило  в 12.
Электричка наша. Жек ушёл готовится в патруль.
- Свет, слушай, он предлагал тебе выйти замуж за него??
- Нет.
- А предложит, пойдёшь??
- Теперь нет.
- Почему??
Пожимает плечами.
- Потому что есть ты. Я поняла, что не люблю его.
Я опускаю голову. То, что я сейчас сделаю, называется подлостью… или инстинктом выживания нации. Борьба за существование вида, мать его.
- А за меня пойдёшь??
Изгибает бровь.
- Я серьёзно.
Смотрит. Уголки губ дрожат. Слеза. Одна. Она берёт мою морду своими нежными ладошками и целует мои глаза, потом губы. Это значит – ДА. Это значит, что я впервые принимаю решение такого масштаба. Это значит, что я не отступлюсь от своих слов. Это значит, что любовь сминает любые приличия и понятия, и меня размазало по колее её колёс, как пел Бутусов.
Какой я был наивный. Я и представить себе не мог, насколько бессмысленно вставать на пути Любви. С тем же успехом можно стоять на пути локомотива, гордо выпятив подбородок, пока он тебя не сметёт к чертям собачьим,  даже не заметив помехи.
Я провожаю её. Она не просит, но и так понятно, что с Женькой говорить мне. Оставляет телефон и уезжает.

Я, счастливый, возвращаюсь в казарму и налетаю на старшину. Он тут же ставит меня в наряд из-за невернувшегося с увала Иванова. У меня никаких эмоций на это. Вместо возмущения глупо улыбаюсь… да хоть во все наряды, вместе взятые, товарищ старшина, мне по хуй все ваши военные движения. Я впервые в жизни счастлив так, как, наверное, не буду уже счастлив никогда. И это не полученная после долгих страданий игрушка. Это новая ступенька в жизни – лучшая ступенька…я так думаю.
А потом прибывает патруль…и Женька.
Идёт мимо сдавать штык, я на тумбочке.
- Жек, у меня к тебе разговор.
- У меня к тебе тоже.
Ну вот. Он всё понимает – не слепой. Проще решать будет. Я подлец, но жутко счастливый подлец.
Меняюсь с тумбочки, заходим в сортир. Никого, кроме нас.
Сразу вопрос в упор:
- Ты с ней спал??
- Нет.
- Фууух, – выдыхает – думал, тебя пиздить придётся.
- Пока не спал.
- Не понял.
- Жек, прости, я её люблю. Я ей предложил выйти за меня замуж… она согласилась.
- Ты охуел??? Тебе чо? Баб мало??
- Жек, для меня нет больше баб, есть только она.
Хрясь!!
Я только что смотрел на него и уже смотрю в сторону. Уебал. Прав. Я не защищаюсь. Не отскакиваю, не бью, я поворачиваю голову к нему и одними губами повторяю:
- Прости, Жек.
Он не прощает.
Уходит.
Я выхожу из сортира с двойственным чувством. И облегчение – больше ничего не мешает нам с ней, никто и не сможет, но вместе с тем - я предал друга… впервые в жизни.
Мы не разговариваем сутки, я достаиваю наряд и валюсь спать – через день на картошку ехать.
А наутро Жек пропал. На койке осталась записка для ротного. В ней он просил прощения за то, что ушёл, и заява о том, что бросает училище. Дождался моей смены, чтобы не подставлять, и свалил.
Никогда себя так погано не чувствовал. Он отучился три года, с четвёртого курса увольняют крайне редко, и по каждому случаю такой разбор, что трещат задницы всех прямых командиров, начиная с комбата. А комбат в училище - это полковник и личность, выпустившая не одно поколение офицеров. Его выебать архисложно, но вот за такие выкрутасы рвут, невзирая на погоны и заслуги. Самовольное оставление части в училище - это нонсенс. Это не банальный самоход за юбкой или бутылкой, которые процветают на старших курсах сплошь и рядом. Это тотальный пиздец. Как допустили??

Я - его лучший друг, и меня начинают рвать сразу. Я молчу и иду в несознанку, но говорю, что найду его. Говорят - ищи.
Ищу.
Звоню Светке.
- Лёш, вы дрались? Да?? Он звонил, спрашивал, правда ли, что мы решили пожениться.
- Мы поговорили начистоту.
- С тобой всё в порядке?? Мне приехать??
- Он у тебя??
- Нет… а он что? Пропал??
- Пропал… это я пропал… с тобой…
- Я приеду.
- Не надо… я позвоню.
Но я так и не позвонил.

- Ну, и где твой друг, курсант??
- Не знаю, товарищ старший лейтенант.
- Хуёво, товарищ курсант, такой Вы, видимо, ему друг, раз не знаете, что творится в башке Вашего полоумного друга, – ст. л-т Беда зол и раздосадован, несёт чёрт-те что, как будто не видит, что я сам не свой от этой котовасии. Ну, оно и понятно, садится ему, небось, больно после общения с комбатом.
- Товарищ старший лейтенант, разрешите…я его за сутки найду…
- Чтооооо?? Крррругом, шагом марш отсюда…совсем охуел, что ли, курсант??  Домашних пирожков переел?? Я тебя быстро в чувство приведу!!! Рррразболтались, твою мать. Уррроды.
- Товарищ старший лейтенант… там из-за девушки… разрешите… он же ебанутый…
- Я вам разрешаю, товарищ курсант, очень быстро покинуть мою канцелярию, и не попадаться мне на глаза. На прямое неподчинение приказу я пока закрою глаза…пока… Марш отсюда!!!!

Нас увезли на следующий день на картошку, и вот оттуда уже чухнул я.

Ромка потом рассказывал, что, когда утром нашли мою записку на аккуратно заправленной койке, началось светопреставление местного масштаба. Сначала орал замок, потом старшина, потом ротный, а потом пришёл комбат, всех выебал и ушёл пить водку, предоставив возможность орать всем дальше. Только и сказал:
- Объявятся эти мудаки, ко мне их… подождём. - Старый воин - мудрый воин.



                    Записка.
Ст. л-ту Беда И. А.
Я, курсант Скворин, убыл на поиски курсанта Левачова. Обязуюсь найти и доставить в училище.
Дата, подпись.
Знатная была записочка… мд-аааа.
Как бы там ни было, как только мы приехали на картошку, нас поселили в домиках, оставшихся с союзных времён и бывших когда-то трудовым лагерем. По домику на взвод. В нашем домике тут же началось празднование приезда. Дело в том, что водки было привезено немерено, так как именно на сентябрь приходился святой праздник курсанта – День Зачатия. Ровно 9 месяцев до выпуска.
Грех не отпить капельку за приезд, правда??
Все люди, как люди – пьют. У меня в горло водка не идёт. Женька мне друг, пусть я и подонок. И ломает жизнь себе из-за моего счастья. И как я после этого буду счастлив?? Короче, грыз я себя смертным поедом. Ну, накатил стакан, и, дождавшись, когда все рухнут спать, рванул прямо через поля по бездорожью к огонькам в перспективу. Огоньки – дорога. Раменское - это направление к Коломне, а там и Женька, наверное. Его посёлок-то там, где предки его живут. Под Коломной. О том, что он мог банально отсиживаться в Москве по тысяче и одному адресу, я даже не подумал. Как оказалось, всё верно рассчитал. Вышел (бог не фраер) прямо к электричке. Проезд бесплатный. Доехал с грехом пополам до его посёлка. Последнее препятствие – паром. Денег - хуй. А паромщик то ли со скуки, то ли жена ему не дала – залупился. Не повезу, говорит…сука.
Попытался объяснить – перегар. Ну, он мне конкретно ответил, что думает о будущих шакалах-алкоголиках. Да я тогда и не знал, что в армаде офицерьё шакалами прозывают, кстати. Получать в ебло от здоровенного дядьки – сомнительное удовольствие, да и вымотан. Плаваю, как топор, но не клянчить же бабло. Делать нечего. Нашёл полиэтиленовый пакет. Форму в него, перевязал туго. Сапоги приторочил – голенища связал, ну и с богом.

«Всё-таки он есть. Выловил меня паромщик на катере. До середины реки доплыл, там течение, и  -«понесли ботинки Митю»…. Думал, кирдык… Хых…
Хорошо ехать в поезде на верхней полке, убираясь в гавно, вспоминая безбашенную юность. Мне 22, а было-то 20. Два года назад это было, а вспоминается, как будто давно-давно. Быстро же я повзрослел в этой Борзе».

Страшно было – жуть. Тону же. А звать на помощь бессмысленно – кто услышит?? Утро ведь раннее. И назад поворачивать уже глупо. Не дотяну – большую часть проплыл. Короче, как говорится, что есть сил – вперёд. Потом трясло, мышцы деревянные, челюсти лязгают, и хмурый взгляд дядьки-паромщика в упор.
- Дурррак молодой, – только и сказал.

«Я даже не поблагодарил его, а ведь он  жизнь мою дурную спас… хм, интересно, зачем, нужен, видать, для чего-то… или кому-то»

Да такие вещи делаются не для благодарностей, наверное.

Дом нашёл сразу, хоть и один раз был всего у Женьки. У меня на имена память никуда, в лесу без компаса заблужусь, но в городе или любом населённом пункте никогда не плутал.

В 8-ом классе привозили в Москву на экскурсию. Ну, экскурсия-то по фиг была, там времена голодные были. В моём городе на полках в магазинах только турецкие дрова с надписью чай и морская капуста без боя, остальное по талонам через дикую очередь, да ещё и какую-нибудь хуйню ненужную в нагрузку бери. Не то, что в Москве. Очереди детские – человек на двадцать, да и есть всё,  хошь - колбаса, хошь - сыр, хошь - масло. Шопинг (блядь, мы словов-то таковских не знали тогда, найти бы чего пожрать было) после экскурсии - неотъемлемая часть, если не главная цель поездки. До сих пор удивляюсь, как я там ещё посмертную маску Пушкина успевал разглядеть. Отстал по очередям от своих, и, тем ни менее, прибыл затареный к месту отправления нашего автобуса. Было дело. Обосрался, конечно, от страха, один в мегаполисе впервые остался тогда. Но главное - сделать первый шаг, что в драке, что в непонятках. На том и стоим.

Захожу в калитку, а эта сволочь стоит на огороде – жрёт чего-то.
Нашёл пропажу.
Там и сел.

- Лёха?!! Ты откуда??
- От верблюда… - мрачно, – нас теперь точно из училища попрут… мудак ты, Женя…
- От мудака и слышу… тебя за мной послали?? – тоже мрачнеет, – Не поеду… вали назад, я через пару дней приеду.
- Завтра поедем, устал я…
- Жрать хочешь??
- Жек. Я к тебе всю ночь ехал… я спать хочу…
- МАААА! СКВОРИН ПРИЕХАЛ… ЖРАТЬ ХОЧЕЕЕТ…
Сели кушать. Точнее, я сел жрать, а этот фантик напротив.
- Ну, что?? Выпьем??
- Дать бы те в рожу, – с набитым ртом.
- Свою береги, – лезет за бутылкой.
Выпили.
- Ну, рассказывай…
- А чо рассказывать?? Чухнул за тобой вот…
- То есть как??
Рассказал как.
- Во ты еблаааан…
- На себя посмотри, умник.
- Тебя ж вышибут…
- Нас, Жек…  нас…
- Ну, я-то понятно, а ты чего??
- Жек, ты мой друг… я просил, чтобы отпустили тебя искать по-хорошему, меня не пустили…. а я… откуда я знаю, что ты там нахуевертишь в горячке-то.
- Гыгыгыгы… ты чо?? Решил, что я вскроюсь??
- А чёрт тебя знает… она ведь такая…
- Заткнись, – насупился. – Ты меня-то по себе не равняй, это ты у нас тонкая поэтическая натура… герой-любовник, блядь.
- Жек, я за тобой поехал…
- Она знает??
- Зачем ей?? И так, наверное, переживает…
- М-дааа…
- Наливай, не мычи… чо уж теперь…
- Козёл ты, Скворин…
- Знаю.