Она сидела в столовой, в кресле.. Одетая, подкрашенная, в руках держала открытую книжку. И люстра не горела. Понятно. Это она мне символически объясняла недопустимость моего поведения, непозволительность возвращения семейного человека засветло домой.
-Здравствуй, Мариша, сказал я доброжелательно.
-Доброе утро, муженек, - суховато ответила она. -Как отдыхали, как веселились, неугомонненький мой?
-Совсем не отдыхали и совсем не веселились, единственная моя! - искренне признался я. - Мне сильно не доставало тебя, верная моя спутница...
-А что же ты не позвал? - улыбнулась Марина. -Я бы составила тебе компанию..
Я неопределенно помахал рукой, а она все лезла настырно:
-Ты ведь знаешь, я, как декабристка: за тобой - хоть на край света.
-Ага, кивнул я. -Хоть в ресторан, хоть на премьеру, хоть в гости.
-Хоть к шлюхам, -согласилась она. -Я же покладистая, у меня характер хороший.
-Это точно. Лучше не бывает. Слушай, покладистая, не дашь что-нибудь пожевать?
-Пожевать? -переспросила Марина, будто прикидывая, чем бы вкуснее меня накормить - стрихнином или мышьяком. Потом вдруг закричала так пронзительно,что верхнее "си" растворилось и перешло в ультразвук, навылет пробивший барабанные перепонки : -Пожевать пускай тебе дадут твои проституки от своей жареной пизды! Кобель проклятый, сволочь разнузданная! Я бы тебя накормила! Сто хренов тебе в глотку натолкать, гадина вонючая! Гад! Свинья! Бандитская морда...
От красоты Марины, от ее прекрасной розовой веснушчатости не осталось сейчас и следа - она была как багрово-синее пламя ацетиленовой горелки. Мощной струей, под давлением она извергала из себя ненависть. Страшные фиолетово-красные пятна покрывали ее лицо. Она была сейчас похожа на сюрреалистического зверя. Алый леопард. Нет, пожалуй, из-за оскаленных зубов и наливающихся темнотой пятен она все сильнее смахивала на гиену.

Я сидел в теплом, мягком кресле, поджав под себя ноги, так было теплее и спокойнее, и рассматривал с интересом свою милую, подругу, суженую. Суженую, но - увы!- не судимую. Господи, ведь бывает же людям счастье! Одного жена бросила, у другого попала под машину, третий рыдает из-за скоротечного рака супруги. А к моей любимке хоть бы грипп какой-нибудь гонгконский пристал!

Так ведь нет! Ни черта ей не делается! Здорова моя ненаглядная как гусеничный трактор. И никакой хрен ее не берет. Хотя болеет моя коханая беспрерывно - какими-то очень тяжелыми, по существу, неизлечимыми, но мне неизвестными болезнями. Я наблюдаю эти болезни только по количеству денег, времени и связей, которые мне приходится тратить на доставание самоновейших американских и швейцарских средств. Все они мгновенно исезают. Она их видимо перепродает или меняет на французскую косметику.

-Мерзавец грязный!.. Подонок!.. Низкий уголовник!.. Аферист!.. Развратник американский!..
Почему развратник - "американский"? Черт-те что..
Я женат на пошлой, крикливой дуре. Но изменить ничего нельзя. Ведь современные браки, как войны, - их не объявляют, в них сползают.

Четыре года в ее глазах, в прекрасных медовых коричнево-желтых зрачках, неусыпно сияли золотые ободки предстоящих обручальных колец. Я, как защитник Брестской крепости, держался до последнего патрона, и безоружный я готов был отбиваться руками, ногами и зубами, только бы не дать надеть на себя маленькое желтое колечко - первое звено цепи, которой она накрепко приковала меня к себе.

Скованные цепью.

Может быть и отбился бы я тогда, да глупое легкомыслие сгубило...

*далее по тексту следует рассказ о свадьбе, ебле, блатном жулике Касымове ( замминистра внутренних дел Казахстана), бешбармаке, жареных бараньих яйцах, плове, шашлыках, копченой жеребятине, мантах и водочном наводнении.