Моя душа навек давно уже мертва,
Ничто уж не могло затронуть сердце.
И если в нем когда-нибудь любовь жила,
То можете винить весь мир вы в ее смерти.

А ты как тот цветок, что в поле я сорвал.
Прекрасны и белы цветка того стремленья.
Ом мог бы все стерпеть, и никогда не вял,
Ведь он не допускал пчелою увлеченье.

Во мне тебя привлек циничный огонек,
Все то что для тебя таинственно и чуждо.
И вроде бы затлел тот черный уголек,
Что сердце заменил и бился так натужно.

Но слабая искра лишь порох подожгла,
А зависть к чистоте убила все сомнения.
И я тебя топтал и выпил всю до дна,
Оставив умирать без тени сожаленья.

И ты теперь как все, душа твоя темна:
Всего лишь пустота в блестящей упаковке.
С тобою кто-то есть, но ты всегда одна.
Расчет, цинизм и зло живут в твоей головке.