Шол аднажды парат ф горади Бирлине фошыстской Гирмании па случею дня
рашденея великава Фюрира. Идёт значит сибе парат, фошысты топчут, сапагами
грахочут "айнцвай-айнцвай"... Долга ужэ топчут, зоибались сапагами
грахатать, но ниибёт, иба ани ниибаца орийцы и ваще.
Тут фдрук преспитчело аднаму фрицу пасрать, но ниибёт, иба он ориец и ваще.
Топчет значит он дальшэ, сапагами грахочит, а котях тем времинем атчаенно
просеца норужу... Фриц пакраснел ужэ весь, но фсиравно топчит дальшэ,
сапагами грахочит, но вногу ужэ не пападаит, дражжать начинаит. Нивыдиржал
туд фриц и атбежал фстаронку, штоп пасрать... пакинул сцуко такое сваих
таварищей, зобил хуй на парат, зато вот ужэ з блажэннай улыпкай давит кешку.
Думаит пра сибя фриц, мол ща пасру и дальшэ маршыравать пабигу, ан нет!
Нихуя падобнава! Вылес катях ис орийской жопы, но лиш честична, на палавину,
а дальшэ нихочит, упираеца падло! Бедный фошыст фспател ужэ весь, жылы на
ибале выступиле, глоза вылезли ис арбит, а катях, сцуко, нивылазит. Но туд
на щястье ужэ полудохлава фрица прагуливался мима добрый нинтзя, ф прошлом
быфшый сомурай. Увидил нинтзя горе фошыстское и слёзы навирнулись на иво
касые глоза. Ришыл он памочь нимецкаму чилавеку, выхвотил нунчяку и как
въибал фошысту па сраки, кокраз туда, кде злапалучный катях красавался...
атлител катях, ударелся ап стену и здох нахуй. И вирнулся к фрицу иво
пирваначальный цвед лица и виликае аблихчение он ащутил и абратил свой
орийский фзор на добрава нинтзю. Нинтзя иму глаолет: "ахаегусцэймас"! Ужос
скревил нимецкае ибло! И каг заарёт такда фриц: "ОХТУНГ!!! ПЕДЕРАЦТЕН!!!"
Услэхали криг етод таварещи-фошысти, прибижале на помащь аднапалчянину и
убиле добрава нинзю нахуй.