Товарищ – въеби галаперидолом по мозгу!
Выбей дурь из серого вещества.
Накажи сознание – психотропными  розгами!
Глотай колёса – раз-два, раз- два.
                                                              1
Жил-был писатель один (это я про себя)
Но он тогда не писал.
Или немного писал,
Даже бывало в кусты.
Было семнадцать годов
В тот расчудесный июнь.
Может и двадцать уже –
Хуй знает, мозг уж не тот.
В общем, ему принесли
Целую пачку колёс.
Галаперидол, галаперидол, галаперидол (быстро)
Был средь других там лекарств.
А наш писатель курил,
Но жрать колёса – ни-ни.
И он продать их решил,
Деньги же в траву вложил.
Первым повёлся Кобзон,
Был он суров и умён,
Но лишь колёса сожрал
Сразу дебилом он стал.
Раньше он ел назепам,
Феназепам, мазепам.
Мнил что уже наркоман,
И что не будет с них пьян.
Галаперидол, галаперидол, галаперидол (быстро)
ел Кабзон, ел Кабзон, ел Кабзон…
Солнце к зениту взошло
Пёрло Кабзона давно.
Вроде всё было нештяк,
Химия вам не косяк!
Скоро вдруг стало крутить
Кости, суставы сводить.
Так продолжалось весь день
Чудилась Кобзу пиздень.
А отпустило его
Сутки примерно спустя.
Выбросил он нештяки
И снова гордо зажил.
                                                2
Минуло день, быть может два,
На третьи или на вторые сутки
Кобзон дни коротавший
В обществе больничной утки
Был другом посещен
На тему взять колёс.
- Не пей братан – хрипел Кабзон, -
Говно калёса – не феназепам.
- Да не себе, беру, а Ниндзе. –
Уверил друг.
- Ниндзе? – Кобзон привстал над уткой.
(раздался стук глухой внизу).
- Да. Ниндзя, мне сказал:
«Мне похую, как истинному Ниндзе!
Не вставит мне ваш галаперидол».
- Так и сказал? – Кабзон побагровел. –
А знает он, как крючит с этого лекарства?
- Он Ниндзя! Ёбана! Венец творения.
Желудочно-кишечный тракт его силён,
Как стая Аполлонов,
А в стройности сравним
лиш с табуном Гераклов!
Он ветвь цветущей майской сакуры
привитая на диком древе эволюции.
- Под берёзой белою, за моим окном
Спрятал я колёса те – галаперидол.
Чую смертю Ниндзюшки, закопал я там,
Лучше б самурай-то наш пил феназепам.
Как и предсказывал оракул –
На Ниндзю снизошел покой.
Как выпил, час прошол – он в сраку.
Упал, очнулся – боже мой!
Палата, белый кафель, стены.
Ремнями связан по рукам,
Сестра иголкой тычет в вены,
И врач стоит как истукан.
Его немного подлечили,
И написали «наркоман».
В реестр зависимых включили
В наркологический диспан.

12.03.2009. В.Д.