Алексей Андреевич жил неплохо. Пока не приходила жена. Она всегда играла. Дома - на нервах, на работе - в ярославском театре. Роли в театре играла бездарная дура. А ее талант не ценили. В свои истерики отточенные на театральной сцене она ввертывала эффектные фразы сыгранных ею ролей.
Алексей Андреевич лишь вяло отбивался называя называя пьесу из которой прозвучали только что сказанные ею слова. Это ее жестоко ранило. Вызывало новый приступ женских слез и упреков в черствости. Она кричала что убежит куда глядят ее глаза. Он об этом мечтал.
Убегал Алексей Андреевич. В таулет. Там он курил и читал газету "Жизнь" пытаясь отыскать в ней смысл. Ее молчание по ночам было гнетущим. Оно прекращалось, когда она порывисто отзывалась на скупые ласки Алексея Андреевича. Так они заключали перемирие. До утра.
Это был брак в прямом смысле этого слова. Из двадцати лет прожитых вместе, эти последние пять лет она была ему безразлична. Остальные годы Алексей Андреевич ее любил.