«..я недавно вернулся с золотых приисков,
мне деньги ляжку жгут»
к/ф Калина красная

  Питер.
Среда.
Полвосьмого вечера.

Я сижу в «Карл и Фридрих» с неудовольствием (пиво я не люблю) цежу бокал светлого,  не обращая на то, как строят мне глазки две вполне симпатичные барышни  лет 25ти.

Наконец-то я в родном Питере. Как же, сука, сложно было соскочить на неделю домой в разгар сезона.

И вот она, моя ебаная привычка приезжать раньше всех – договаривались на восемь, а я уже торчу тут, как чирей на залупе.
От нехуй делать я начинаю оглядывать публику: девочки, что строили мне глазки, улыбаются и уже знаками показывают «пересаживайтесь мол к нам, мужчина».
Вежливо улыбаюсь, но машу головой в ответ.
Рядом какая-то разношерстная компания во главе с шумным мудаковатым пузанчиком лет за сорок.
Судя по одежде и неуверенным манерам – компашка какие-то средней руки провинциалы.

Пузанчик похоже изрядно вдет, его рубашонка уже мокрая от пота, он что-то громко втирает окружающим, лапая за коленку сидящую рядом с ним толстушку не первой свежести.

Справа от  меня столик с обалденно красивыми юными созданиями.
Лишний раз убеждаюсь, что нынешнее поколение русских девушек – самые красивые девушки на земле.
Ухоженные и стильно одетые, они щебечут о чем-то своем, как стайка райских птиц, заметив мой взгляд, улыбаются мне.
Я улыбаюсь в ответ. Дай Бог вам счастья, девчоночки..

Здоровенный как бегемот, Infinity Q56 паркуется у «Русской рыбалки» без двух минут восемь.
Хули, Вова не изменяет своей бандюганской привычке приезжать чики-чики.

Я засовываю под бокал несколько купюр и спешу ему навстречу.

Дверь джипа открывается, и вначале на свет появляется здоровенная ножища в мокасине 48го размера, а вслед за ней и ее обладатель – Вова Рожников, когда-то более известный как «Боба Сытый».

Мы знакомы лет 16-17, а годы все не берут его.

В юности Вован выглядел старше , сейчас наоборот моложе своих лет.
Когда Вова приехал из Перми повоевать за чужое счастье.
Ему повезло – удалось откусить свое и остаться в живых.
Пока Вова отбывал пятерку, почти весь его коллектив отправился на разбор к всевышнему.

За два метра ростом, под 140 кило, загорелый и накачанный, в белой футболке Cavalli и белых льняных брюках он похож на доброго буйвола.
- Здорово, Грин, ну ты рожа! На лето улетел работать, семью на халяву отвез, еще и бухать прилетел! Точно тебе говорю, Грин, ты точно еврей!
- Не пизди, Вова, вот те крест.
- как там, Грин, на Бали?
- все нормуль. Прилетай ко мне отдыхать. Мне же до 15 августа батрачить. Я тебе цену сделаю минус 30 от desk price.

Вова без видимого усилия отрывает меня от земли своими лапищами, и мы стукаемся лбами.
Из задней двери машины вылезает Боря.
Боря гораздо моложе нас. Ему года 22-23. У него не очень с деньгами, зато дохуя понтов, правда к ним прилагается папа – очень серьезный сотрудник прокуратуры.

Боря сумел подсуетить спецталон тип А для Володи, дабы избавить его от общения с гаишниками и не омрачать себе настроение.
Я здороваюсь и с ним.
Боря – уже не наше поколение. Он какой-то вертлявый, похоже, ему нравиться изображать из себя какого-то Тимати.

Я залезаю на переднее сиденье. На удивление (Удаву на заметку!) спереди в не так уж и просторно.
Зато сзади, помимо Бориса, сидят пятеро прекрасных созданий лет 18ти-19ти, хорошеньких, как куколки.
- Привет, девочки. Откуда такие красивые?
- вот учиться к Вам приехали.
- к нему? Ржет Вова. Он бля, вас научит.
- да, нет, мы на юрфаке учиться будем.
- ну и молодцы, солнышки, говорю я. Мое настроение становится лучше с каждой минутой.

В машине играет бешеная ирландская музыка.
- на вот, Грин, дунь на дорожку.
Музыка смолкает, от того что Вован нажимает e.j.
Диск вылезает, и он щедро насыпает мне дорогу, которую я убираю в одно касание.

Куда поедем, Грин?
Давайте по центру покатаемся. Там посидим, там выпьем, там попиздим.
- ну добро.
Он что переключает в ченджере, и в машине начинает звучать «Алиса».

Где разорвана связь между солнцем и птицей рукой обезьяны,
      Где рассыпаны звезды, земляника да кости по полянам,
           
      Где туманы, как ил, проповедуют мхам откровения дна,
         
      Где хула, как молитва, - там иду я.

           
      Где деревья вплетаются в летопись слов отголоском начала,
           
      Где лесной часослов зашифрован устами пожаров,
             
      Где большая дорога, черная ночь да лихие дела,
             
      Где блестят за иконой ножи, - там иду я

      Где рассветы купаются в колодцах дворов да в простуженных лужах
      Где в грязи обручилась с весенним дождем стужа,
      Где глоток, как награда за прожитый день ночью без сна,
      Где пропиты кресты, - там иду я.

      Где надежда на солнце таится в дремучих напевах,
      Где по молниям-спицам танцует гроза-королева,
      Где Луна присосалась к душе, словно пьявка-змея,
      Где пускают по кругу любовь, - там иду я….

Я нахожу в бардачке початую бутылку Gold Label, делаю несколько глотков, и меня накрывает волна удовольствия.

- мальчики, включите что-нибудь другое, неожиданно неприятным голосом прерывает мою нирвану какая-то из девочек с заднего сиденья.

Вова резко тормозит машину прямо на Петровской набережной, так что сзади слышен визг тормозов и истеричный клаксон.
Мне лень шевелиться и я кнопкой выставляю боковое зеркало, так, чтобы наблюдать за происходящим.

Сзади чего-то размахивает руками какой-то хачик на мерседесе- Ешке.
Дверь открывается и он сразу затихает – обычная реакция людей на Вову.
Вован проходит к задней двери и открывает дверь.
- кому музыка не нравится?
- мне, отвечает одна из барышень, кстати самая мелкая и ярко накрашенная.
Он аккуратно берет ее за плечи, как куколку вынимает из салона и аккуратно ставит на паребрик.
Иди милая, в Флагман потуси. Там тебе музыка понравится.
- еще есть меломаны, засовывает в салон он свою голову. Ну, молчание, знак согласия.
Мы едем дальше.
Паркуемся возле «Трибунала».
Народу внутри – битком, несмотря на среду.

Боря идет с девочками танцевать, извиваясь ужом в прокуренном воздухе танцпола.
Мы идем к стойке.
Я беру 200 водки и Red Bull, Володя тоже заказывает соточку.
- а? Спрашиваю я
- а похуй. Спецталон и в африке спецталон, да и сотка мне, как слону дробина.

Я пью водку с удовольствием, жмурясь от удовольствия.


Кондиционеры не спасают от табака и у меня начинает болеть голова.
Тебя тоже заебало? – спрашивает Вова.
Да. На воздух хочу.
Вова жестом зовет Борю.
Тот подходит с девочками. Они все же прелесть как хороши. Мне особенно нравится одна – стройная очень высокая брюнетка, с загорелой или от природы смуглой кожей, в белой мини-юбке и белом же топике.
- чего, едем уже. Мы танцевать хотим.
- хули, у нас демократия, отвечает Вова. Кто хочет плясать – остается и пляшет. Кто едет с нами в Open Bar – едет в снами в Open Bar.

- Open Bar – это же круто, поехали девочки, подает голос Боря.
Мы едем дальше в том же составе.
Народу – битком.
Судя по машинам, публика весьма приличная.
В общем, так и есть.
Я с огромным удовольствием плюхаюсь в кресло.
Девочки просят мохито, Боря заказал какой-то хитрый вискарь (лед отдельно!! – понтярщик), мы пьем водку.
После работы управляющим на празднике жизни мне особенно приятно ощущать себя простым отдыхающим.

Вокруг приятные, хорошо одетые люди.
Нет быдляка и случайных пассажиров.
Девочки на загляденье. Если и есть проститутки, то самого хорошего разряда, из тех, кто мог бы петь в «Блестящих» по внешним данным, но не срослось.

Девочки опять танцуют, уже пьяненькие и от того ее более аппетитные. Меня раздражает эта музыка, и я беру у Вовы I-Pod.
Бутусов, ты мой спаситель

Посмотри, как блестят
Бриллиантовые дороги.
Послушай, как хрустят
Бриллиантовые дороги.
Смотри, какие следы
Оставляют на них боги.
Чтоб идти вслед за ними нужны
Золотые ноги.
Чтоб вцепиться в стекло
Нужны алмазные когти.

Горят над нами, горят,
Помрачая рассудок,
Бриллиантовые дороги
В темное время суток.

Посмотри, как узки
Бриллиантовые дороги.
Нас зажали в тиски
Бриллиантовые дороги.
Чтобы видеть их свет
Мы пили горькие травы.
Если в пропасть не пасть,
Все равно умирать от отравы
На алмазных мостах
Через черные канавы.

Парят над нами, парят,
Помрачая рассудок,
Бриллиантовые дороги
В темное время суток.

Кто-то кладет мне руку на плечо.
Это та самая смуглая красавица.
Я вынимаю наушники.
- не хочешь потанцевать со мной?
Я встаю хоть и немного пошатываясь, но с удовольствием иду с ней на танцпол.

Играет Scorpions «Send me an angel».

Как тебя зовут, принцесса?
-Юля.
- ту откуда такая красивая?
- я из Краснодара.
Юля на каблуках даже выше меня ростом.
Она прижимается ко мне в танце, и я внезапно ощущаю что у меня привстает.

Ее это несколько не смущает, и она целует меня.
Несмотря на запах алкоголя ее губы, хранят тот вкус свежести, который бывает только в юности и уходит с годами навсегда.

Прекрасно выглядеть женщина может и в 30, если очень стараться и хороший генотип то и 35, но запах юности, это непродолжительный дар.

Я обнимаю ее в ответ и опускаю руку на ее маленькую, но круглую попку.

Музыка заканчивается и я понимаю, что мне совсем не хочется за стол.

Солнышко, ты хочешь за стол. Можно я тебя украду?
- Ты хочешь?
- да хочу.
Давай прервемся, а потом вернемся.

Возле столика я делаю такое выражения морды лица, что Вован ухмыляется и под столом дает мне ключи от машины.

Мы тихонько соскакиваем, держась за руки.
Чем хорош салон Infinity – сзади хоть групповухой занимайся.

Я целую ее, ощущая что еще немного, и предательски кончу в штаны.
- тебе хоть есть 18?
- конечно, милый, уже целых два месяца.

Юля залезает мне в штаны и умело пережимает мой член.
Потерпи чуть, я вся твоя буду сейчас.

Мы не раздеваемся.
Она просто сдвигает стринги чуть в сторону, и расстегнув мне ширинку залезает сверху.

Как хорошо быть пьяным – иначе бы я кончил через пару секунд.
Держусь из последних сил, сжимая член у основания.

Все милая, слезай, я сейчас умру.
Моя принцесса не смущаясь берет его в рот почти целиком и я наконец-то разряжаюсь.

Несколько минут мы просто не можем шевелиться, потом она начинает смеяться.
-???
Вот они, белые ночи! – твой друг мог бы и стекла затонировать.
Мы смеемся вместе, я обнимаю ее и целую в ушко.

Пойдем жить дальше, принцесса.
У нас впереди еще целая ночь, а у тебя еще и вся жизнь.
И вообще – лето время любви.

Всем удачи и счастья,

Гринго,
Бали – Санкт-Петербург,
26.06.2009.