Странное поветрие моды – мини-пиги, домашние свиньи. Уж, казалось бы, все сказала народная мудрость: «свинья грязи найдет», «посади свинью за стол…» - а вот поди ж ты, посадили. Говорят, правда, они чистоплотные (ну да о чистоплотности кошек мы тоже наслышаны, а заведи – и весь дом провоняет). Говорят, умные, умнее собак (а насчет преданности – как? этого не измерили пока). Говорят, забавные, умильные, очень нежные… ну да, возможно… но все же как-то… не знаю… ну это ж блять СВИНЬЯ!
Свинья – друг человека? Скажи мне, кто твой друг…
А впрочем, где противоречие? Преданность – не в цене, преданность обязывает. А мы нынче свободой очень дорожим, нам бы все расслабиться. Не зря же мало стало собак, статистики все подсчитали: против одной  домашней собаки в городе сегодня – дюжина кошек.
А кошка, как не крути – зверь одиноких. Знают, что гуляет кошка сама по себе, а все заводят, надеясь скрасить одиночество. Да планиду-то не переломишь: сами того не понимая, к одиночеству своему привыкли, сжились с ним, даже – полюбили его, и менять не хочется. Вот и кошка – сошелся с ней в день на пять минут, пожаловались друг дружке на одиночество – и разбежались опять, каждый в свой угол.
Так почему – не свинью? Если душа свиньи просит?
Как здорово ерничать в таком вот ключе – днем, когда солнце, и рядом резвится веселая собака: несет службу, отгоняет от тебя нетопырей сомнения, и ползучие депресняки, и уныние с шестью другими грехами в придачу. Но придет ночь, и собака уснет, а ты все будешь ворочаться на кромке полусна. И вот тут-то и полезут, полезут, полезут из подсознания мелкие ночные мысли-свиньи – одна грязнее, одна подлее, одна свинее другой…


Тревожит вот, например, что в последнее время слишком молоденькие – недопустимо молоденькие – девочки начинают влюбляться, объясняться (выбирая самое неподходящее время и место) в крохотных чувствах своих, смотреть восторженно-готовыми на все глазенками… (Эх, где вы были раньше, когда каждая встречная щель мнилась пещерой Алладиновой?)
А поскольку все процессы в этом совершеннейшем из миров – закономерны, это означает, что пора испытывать ответные к ним чувства – отродясь не испытываемые и к испытанию не запланированные (глупое молодое мясо – не мое, совсем). Злоупотреблять, так сказать, ситуацией. Что, в свою очередь, означает лишь, что впереди – уже окончательная и полная педофилия (тайная ли, явная, реализованная или нет – не суть). А за ней – уже окончательное и полное сползание в безрадостную бездну, из которой нет возврата…


Говорят – семью заведи, в ней спасение.
Бывало при поздней советской власти: максимальный срок давали за убийство – 15 лет. А там, глядишь, судят какого-нибудь шустрого мужичонку, гопника да блатняка – вроде он и косорезил по мелочам, зато много, долго – пока не поймали. Там карман кому тихо подрезал, а там на гоп-стоп взял; кого в драке ножом пырнул, а там девчонку изнасиловал; где магазин обчистил, а где и просто окно разбил, да залезть не успел – мелкая хулиганка, стало быть. Еще с травкой попался.
Вот и начинают его судить по статьям, по эпизодам: это на три года тянет, а это на пять; это двушка легкая, а вот тут ты, товарищ дорогой, весь червонец заработал! Складываем арифметически… ох, гражданин прокурор, да ему же больше двадцати лет корячится! А у нас пятнаха – потолок. Ну, значит, «по совокупности» - четырнадцать в зубы, пожалуйте в столыпинский вагон.
И сидит он, бродяга, тяжелый срок, в полосатке ходит – как за убийство. Так вроде ж не убил никого? А – по совокупности!
Может, и справедливо…
Но господи боже ты мой: сколько же знаю я мужиков, переживших «по совокупности» - смерть своего ребенка… предательство самых близких… равнодушие родных… Да что те мужики! В зеркало смотришь – и…
И… ничего. Сидим…
Спасибо, хоть дома.


И делаем хорошее лицо – при семи-то взятках на мизере.
Глобализация доконала последние остатки исконного российского прямодушия. Эх, Ваня, а ю олл райт? Йес о-кей, ебаный по голове…
В насквозь лживом мире виртуальных денег, никем не выбранных лидеров и нарисованных девок – поневоле начинаешь ценить любые островки реальности. Как ни суха, ни камениста их почва – но то, что все же растет на ней, хотя бы не содержит ГМО. А ты так устал от гма, весь перемазался в гме – и вот стоишь, дрожа, чистишься и думаешь: ну, хорошо… ложь во спасение – еще понимаю, готов простить… но ложь ради лжи – зачем же?!
С тех пор, как самолеты стали оборудовать черными ящиками, достоверно известно: у русских летчиков в последние секунды последним земным словом, обращенным к жене ли, к матери ли, к господу богу – вырывается слово «пиздец». Нехорошо как-то, но если душа выбирает так, душе же виднее? А христодистрибьютеры в золоченых рясах все лечат: помолимся, братие… Да что у вас, от слова правды – продажи упадут? Рейтинги опустятся? Ишь, зазвонили в колокола…


Ой, нет, блять. Хуже. Не колокола.
73 процента утр, согласно братьям А. и Б. Сидели-на-трубе, начинаются одинаково – звонит будильник. И это ломает. Но я сентиментален. Я верю, что после двух часов кошмаров и лютых схваток со свиньями собственного подсознания мое пробуждение облегчит голос певицы, разложенный продвинутой полифонией на 128 выебанных в гланды нот.
«Синие лебеди страшные сны жырные птицы зловонной весны вы обманули меня наебали меня наебали…»
Надоело!!
И звонить, и спорить… и любить… в усталые глаза… Сдохни, бригантина. Будьте прокляты, флибустьеры рыночного моря… Утро, блять?! Это у какого же недовыебанного пирата утро нынче наступило без десяти семь, а?
- …алло. Негоро?
- Я не Негоро! Я капитан Себастьян Перейра! Михал Ёсич, а где же материал по Междуреченску?
Ах, ну да, конечно… У тебя – скоро десять утра, вот-вот шеф заявится. И будет тобой, Перейрой, жостко овладевать. Потому что у вас там рабы взбунтовались, и бунт до сих пор не подавлен – проморгали перейры, ты в том числе. И если ты, перейра эдакая, сей же секунд не предъявишь шефу копию открытого письма от «истинных» шахтеров на имя Сами Понимаете Кого, уже разосланного во все федеральные СМИ – о том, как радостно рабам взрываться в шахтах под чутким руководством лично товарища… то, возможно, это будет конец твоей, перейриной, карьеры.
Но все равно – нахуй иди. Братья мои, гребцы на галерах, ведь я же душой – с вами, и всегда был с вами, по вашу сторону баррикад, с куском пролетарского угля наперевес! Каким ветром меня закинуло вдруг на сторону флибустьеров, наряженных в синие костюмы в мелкую белую вертикальную полоску? То, что мне кушать хочется сильно, а уголек под землей кайлить – не особенно? Жалкенькое оправдание…
- Проверьте почту. Еще вчера отослал.
- Что-то не пришло. Продублируйте мне на Рамблер, пожалуйста.
- ОК, отсылаю…
На хуямблер тебя, вша ты лобковая, офисная. Жаль, моя ненависть не может материализоваться – какой всесокрушающей визжащей свиньей вырвалась бы она с того конца провода!
Материализация бесчувственных фантазий… эх, не бывает в природе. Теперь и эта жуткая тварь, порождение предрассветного сумрака, обречена поселиться в подсознании. Подрывать корни засохших надежд, валяться в слякоти мальчишеских иллюзий, подъедать последние желуди прошлогоднего вдохновения…
О боги, боги! Ладно – при Луне, но вот и при Солнце нет мне покоя…
Помогите кто-нибудь.
Разбудите мою собаку!