Поздна. Автобусная астановка. Ис людей на улице только я, герла и какой-то рыжый кот, больши никаво. Стоим мирна так, никаму не мишаем. Я ебло сиръезное иза всех сил держу, штоп ни палица. Стараюсь ни а чем не думать вапще. Вовсю игнорирую голоса в голове, просто тупо пытаюсь не разговаривать с ними. И тут перифирийным зрением я замичаю што герла тоже слышыт голоса и тожы низнаит што с ними делать. Вопщим стаим мы как штирлиц и кэт на свиданке и боимся друк на друга взглянуть. И на фоне этой ситуации предыстиричного ржача резко подъезжает какой-то сука резкий автобус и резка так акрывает двери. «Велкам блять!» – говорят голоса в моей голове, «Велкам нахуй!» – говорят голоса в голове герлы. А так как голоса мы игнорируем то как два ебодолба недвигаемся и наотрез отказываемся заходить в автобас. Вдруг хуяк из-за ларька как истребитель миг 38 вылетает здоровое такое тело. Я так понимаю оно решило всей своей скоростью многакратно компенсировать наш бездвижный тупняк. Дядя (сначала я не понял што это воопще за существо, то что это дядя я понял позже…) летел и всем своим видом активно доказывал што рожденный ползать летать все-таки может и причом быстро. Хуле дома неебаная жена со сковородкой и прочими бытовыми орудиями убийства и пыток, поэтому в автобус надо попасть палюбому, потомушто это реально последний автобус.

Дядя хуячил по человеческим меркам с нечеловеческой скростью, только сопля сползала по щеке синусоидальным графиком. Штоб не спиздеть, 20и метровое расстояние от ларька до автобуса дядя преодолел прыжка в четыре, он стремительно летел на автобус с отпитой полторашкой охоты как красноармеец с гранатой на танк.
И вот она, заветная дверь, уже перед самым еблом всего то метра четыре и дядя отталкивает от земли свою беспезды 130и килаграмовую тушу и отправляет ее в свободный полет. Полет надо сказать действительно был свободный туша улыбалась и радовалась своей неуловимости оставляя за собой нихуевые метановые турбулентные потоки в которых кружыли сухие листья, бычки и прочая паибень, типа таво рыжево ката.
Если бы какой-нить физик рассчитал ускорение с которым дядя стартанул от земли, он бы получил охуенную премию мира и не менее охуенный невроз на всю оставшуюся жызнь и ссался бы по ночам в подушку от слова Физика.
Дядя контролировал полет, маневрируя отпитой полторашкой и силой мысли. Я охуевал и медленно превращался в хуй. Што будет дальше я боялся представить даже в самых смелых и ебанутых фантазиях.

Водитель сука еще тот щутник блять, питрасян нахуй! Наверно перед тем как нажать на кнопку он прошипел сквозь зубы штото типа: «а хочишь я пакажу тибе мой любимый фокус, дарагой дружок?..» Фокус канешна ахуенный спору нет, но блять на хуя шутить с такими суровыми лысыми дядьками. На такой подвих спасобен решыцца разве што робин худ и то после троекратного укуса бешеной сабаки в область бикини.

Дверь резкого автобуса резка закрылась… Дядя скуксил ебло. На этом месте голоса в моей голове загадочно переглянулись и замолчали. Что увидели пассажиры злощасного автобуса можно только с ужасом дагадывацца. В их памяти навсигда астанется размазанное по стеклу пьяное красное ебало превышающее свою обычную площать как минимум вдвое. Водила решыл исправить свой касяк и аткрыл дверь, мол заходи сваим будищь, но увидев в зеркале заднева вида неадекватную годзиллу с пеной у рта и красными глазами почемута передумал. «Ыы-а-ааа-аа!!! Убью шшу-ууу-укаааа!!!» - верещал окровавленой пастью дядя, хаотично размахивая при этом руками как закоротивший винтилятор фирмы хуйянг. Мне в тот момент показалось што дядя заволновался потомушто после непосредственного кантакта с дверью полтораха бесценнава пива катапультировалась в небо и затерялась в неизвестности, хотя хуевознаит… Водила воткнув што отмазы вроде: «извини зимляк не заметил» – не пракатят, сравнял пидаль газа с полом. Чудо Вингерской инжынерной мысли поперхнувшись таким темпераментом стартануло и начало свой стремительный разгон. Все стритрэйсеры мира абасрались бы ат зависти када бы увидели на што спасобен икарус когда он хочет жить.

Как за уебывающим в панике автобусом хуячил бешеный дядя с отбитым еблом в клубах дизельного дыма я наблюдал поочередно то левым то правым глазом с высоты асфальта.
Через полчаса бесприрывной истерики меня начало патихоньку атпускать.
Утерев слюни-слезы-сопли я паднял свой пошкрябаный еблет, зашуганый автобус и его, теперь, вечный спутник уже давно скрылись за гаризонтом. Я так думаю Икарус проебав астановок шесть-восемь, ебашил до автопарка вообще по своему новому маршруту наотрез отказываясь выпускать пассажыров.

На улице из людей были токо я, герла и охуевший кот. Герла сидела в углу астанофки на корточках и царапала рогами скамейку, судорожно дергаясь и была не способна больше ни на какое действие.

Так проебав последний автобус я познакомился со свой женой.