Около восьми вечера 11 августа я вышла с работы и пошла к метро. Вечер был тёплым, и настроение моё, несмотря на усталость, приподнятым.  На мне были отличные туфли: итальянские, бордовые, на высоком устойчивом каблуке - идеальная обувь для любого случая жизни.
Странное я заметила почти сразу, стоило мне сделать несколько шагов от крыльца офиса. Под ярким вечерним солнцем серый асфальт под ногами как будто весь шевелился, мельтешил, переливался, будто кипящая в кастрюле каша. Я пригляделась. По тротуару ползали крылатые муравьи. Большие и маленькие, разной формы и цвета. Сотни. Тысячи. Сотни тысяч крылатых муравьев.

Я стала вспоминать, что я знаю о муравьях. Вспомнила, как бабушка на даче повязывала мне на голову платок, чтобы насекомые туда не нападали. Она называла их «невестами». Муравьиные невесты. Почему невесты?

Я шла к метро, стараясь шагать как можно аккуратнее, чтобы не давить ползающих по асфальту тварей. Но это было не так-то легко, они действительно были повсюду. Выбираешь место, куда поставить ногу: вроде ровный асфальт, ничего не шевелится. Ан нет – присмотришься – и вот уже поблёскивают на солнышке маленькие крылышки.

Невесты, значит. Вспоминаю дальше, что я читала. Крылатые муравьи появляются один раз в году, когда молодые самки выходят на поверхность земли, чтобы улететь подальше от основной семьи основать новую колонию: зарыться в землю, устроиться в гнезде и начать рожать яйца. Первые несколько яиц самка съедает, из следующих получаются рабочие, которые приносят ей еду, и потом уже она рожает яйца разных членов муравьиной иерархии: солдат, строителей, пастухов для тли… Точно-точно. И каждая крылатая самка, если ей повезёт и её не съедят птицы, не раздавят машины и не унесёт ветром в тар-тарары, становится, таким образов, праматерью целого муравьиного рода. И что же получается? Что они там сейчас все беременные целыми муравейниками?! У них там у каждой внутри, в тугом чёрном брюшке – миллионы маленьких жизней?

А я сейчас иду и каждым шагом давлю одну-две будущие матери.

Я остановилась. Что делать? Стою посреди Измайловского проспекта, дура дурой. Солнце светит, машины мимо едут, с чахлых деревьев, торчащих вдоль тротуара, сыплются муравьиные самки. С крылышками. Падают на меня сверху, я мотая головой, пытаясь стряхнуть их с волос. Валятся мне под ноги и расползаются, бегут, чтобы скорее найти укрытие, спрятаться, зарыться в землю, быстрее обустроить свою нору и начать рожать. Но прятаться некуда, никаких нор нет – всё залито шершавым пыльным асфальтом. Они обречены, они и их потомство, потому что угораздило их плодиться посреди города, в котором нет места ничего живому: ни земле, ни травинке, ни кустику - всё только для двуногих, их асфальт и носящие по нему железные коробки. Простите, муравьишки, вам здесь не место, здесь выживают только человеки. Но некоторых смерть находит ещё быстрее – их размазывают в неаккуратные мокрые пятна толстые подошвы моих бордовых туфель, красивых, итальянских, на высоких устойчивых каблуках. Под подошвой – две-три беременные самочки, ещё одна – под каблучком. Шесть жизней на каждый шаг. В среднем.

Так что делать-то? Не идти – невозможно, не ляжешь же здесь и не умрёшь посреди города. Да и ляжешь – ещё больше этих тварей передавишь. Идти – реально чувствуешь себя машиной смерти. И вдруг – о чудо! Появилась из-за угла маршрутка. Мерзкая, жёлтая и китайская, в тот момент она показалась мне посланницей свыше. Одним ловким скачком я запрыгнула в неё и угнездилась на синем пластмассовом сидении. Достала книгу и пристроилась прочитать десяток-другой страниц по дороге домой, и почти забыв уже о досадном геноциде, участником которого невеольно стала сегодня. И тут чувствую – ползут. Ползут у меня по голове.

Чёрт. Я дёрнулась почесать рефлекторно, а когда опомнилась – было уже поздно: на раскрытую белую страничку свалился искорёженный трупик. Чёрт. Но по голове опять поползли. На этот раз я была аккуратнее – и вот уже по моим пальцам ползёт, неуверенно пока перебирая ногами, крылатая муравьиха. Ну что же, скольких твоих сородичей я там передавила, лучше не думать – зато тебя я отвезу сейчас в волшебное место, открою тебе невиданные горизонты и мы вместе совершим скачок в новую эру муравьиной истории. Доедем сейчас до моего дома, там, под окнами – большой парк, там я тебя выпушу, и ты оснуешь там свою колонию, вы пойдёте войной на местных муравьёв, захватите всю территорию и станете величайшей династией за всю историю инсектоидов на планете Земля.

Люди в маршрутке смотрели странно, как я бережно подставляю ползающей твари то одну руку, то другую, и тихонько рисую ей блестящие перспективы ближайшего будущего. Но на людей мне было наплевать, ведь я везла спасённую чудом беременную мать, готовясь подарить ей целый новый мир. Короче говоря, мы доехали, я вылезла и, довольная, выпустила порядком к этом моменту осмелевшую муравьишку на газончик. И пошла домой, исполненная довольства и светлого чувства искупления.

А потом я прочитала в интернете, что крылатыми в этот день бывают не только самки, но и самцы. И что самки вылетают не уже оплодотворёнными, а как раз чтобы встретиться с самцом и от него, что называется, понести. И что самки они такие, большие и жирные, а та фигулина, которую я бережно тащила через весь город в маршрутке, боясь лишний раз пошевелить пальцами, на самом деле – самец, мелкий и тощий.

И таким образом получилось, что я просто оторвала какого-то несчастного от его родной стаи, утащила чёрт знает куда и наглухо лишила возможности не только завести потомство, но и просто банально поебаться. Очень грустно, знаете ли, товариши.