Не люблю я эти ебучие диваны. Не люблю и точка. Не то чтоб у меня там какая-нибудь серьёзная фобия. Или синдром. Нет. Просто одна история, раз и навсегда предопределила моё к ним отношение. Грустная, в общем-то, история. История о том, что основной закон преферанса «Не берётся – не бери», придумали не лохи от зависти, а умудрённые опытом люди.

Встречался я тогда с Лариской, симпатичной кареглазой блондинкой,  лет двадцати. Мозги она мне парила с месяц. Я как последний придурок терпел её выходки, балдел как пятиклассник от любой возможности пробраться поближе к её шикарным сиськам и  мучился перестоем, сдрачивая в туалете, когда припирало в край. Не знаю, что удерживало меня. То ли тупое желание всё ж забраться к ней в трусы, то ли осознание того, что наконец-то я встретил подругу, которую хочу по настоящему. А может быть и то и другое. Не знаю. Но, где-то как раз через месяц, моё терпение лопнуло окончательно, и я решил, что хватит этого мазохизма, когда тупое упрямство изгаляется над физиологией.

В тот вечер, я проводил Ларку до её подъезда, и видя как она готовится к отражению моих атак, поставил вопрос ребром. Или-или. Почему-то я был уверен, что получу от ворот поворот, и именно поэтому никак не подготовился. Просто объявил ей: «За-дол-ба-ло»,  и предложил расстаться как в море корабли. К моему крайнему удивлению, Лариска повелась, но предупредив, мол либо прямо сейчас, либо никогда. Месяц воздержания и полюций сделал своё дело, и я принял её условия.

Меня по началу, не очень напрягло, то  что когда мы поднялись на третий этаж, Лариска доставая из сумочки ключи, прислушалась. Я, было хотел что-то сказать, но она шикнула на меня, прижав палец к губам. Напрягать начало, когда она плавно вставила ключ в скважину. Повернула, и приоткрыв дверь, прислушалась ещё раз. А уж когда еле слышно прошептала: «Пошли, только тихо, не шуми…» Я понял, что совершаю самую большую глупость в своей жизни, но сделать уже ничего не мог и шагнул в дверной проём. Наверно вот так, зажмурившись, бросаются под поезд или прыгают с моста самоубийцы.

Пройдя по узкому коридорчику, мы шмыгнули в маленькую комнату, в которой едва помешались стул, письменный стол и разложенный диван-кровать. Быстрым движением Ларка повернула на двери хлипкую защёлку, вытащила из тумбы одеяло, подушку и простынь, застелила диван, и выпрямившись повернулась ко мне.
- Ложимся? – Я кожей чувствовал как её потрясывает мелкая дрожь. Сам я чувствовал тоже нечто подобное и нервичал дальше некуда. Я кивнул и потянулся к Лариске, обнимая и прижимая её к себе. Припал губами к шее, подныривая ладонями под джемпер.

- Подожди, - остановила она меня – я сама.

Ветровку, футболку и джинсы, я сорвал с себя практически в считанные секунды. Чутка, замялся с носками и кроссовками. Оставшись в одних трусах, повернулся к Ларке. Она стояла в трусиках и лифчике, как бы сомневаясь, снимать их самой или доверить это дело мне. Я  не дал ей разрешить эту дилемму, а просто подхватил на руки и опустил на диван, пристраиваясь рядом. Диван предательски заскрипел. В тишине его скрип прозвучал как раскат грома. Мы замерли, вслушиваясь в тишину квартиры.
- Ларис, а кто дома-то? – Запоздало поинтересовался я.
- Все.
- Кто все?!
- Ну, все. Папа, мама и бабушка…

Я бы наверно заматерился во весь голос, если бы смог вымолвить хоть слово. Пиздец… Нет, ну правильно говорят: «Хуй встал мозги не работают…» Я мгновенно забыл зачем я здесь нахожусь, в башке роем вилась туча планов как отсюда съебнуть, быстро и по-тихому, один кстати глупее другого. «Штирлиц, мать его… Ебарь терроист… Урка с мыльного завода…» - Материл я себя.

Лариска повернулась ко мне и начала прижиматься, обнимая меня  за шею и целуя в губы. Диван заскрипел ещё сильнее. Я замер вслушиваясь в темноту. Сжал руками её ладони и попытался отстраниться.

- Ты чего, Змей? – спросила она, как ни в чём не бывало.

Диван заскрипел как подорванный. И вдруг в глубине квартиры раздались шаги… Тяжёлая шаркающая походка. Явно мужская. Размера этак сорок пятого – сорок шестого. Шаги прошлёпали по коридору. Щёлкнул выключатель, и под дверью появилась яркая полоска света. Журчание, потом шум смываемой воды в унитазе. Щелчок выключателя. И снова шлёпанье. Я матюкал себя на чём только свет стоит. И он  как почувствовал это. Шаги остановились напротив двери. Кто-то  надавил на неё, так что заскрипела защёлка.

Я не знаю, как бы поступил любой из вас в этой ситуации, а я в одно движение соскользнул с дивана и попытался юркнуть под него. Диван был низким. Неимоверным усилием я всё ж попытался втиснуться. Почти получилось. Правда, я врезался в какую-то хреновину башкой и застрял. Застрял под этим ебучим диваном ровно на половину. То есть туловище  было под ним, а жопа и ноги торчали снаружи. Я сучил ногами, грёб руками как пловец, пытаясь втиснуться целиком. Кое-как получалось. Но хреново. Медленно, обдирая лопатки о какие-то деревяшки, и не обращая внимания на нечеловеческую боль, я  упрямо вползал под диван как Александр Матросов на амбразуру.

- Ларис ты спишь? – раздался за дверью голос отца.
Ларка молчала.
- Ларис у тебя там всё в порядке, - не унимался он.
- Да пап, всё нормально, сплю – попыталась изобразить  голос спросонья, Ларка.
Отец не уходил,  а я последним отчаянным движением втиснулся под диван целиком. Вернее не я втиснулся под него, а диван повис на мне, вместе с лежащей на нём Лариской. Оказавшись под ним целиком, я почувствовал себя немного увереннее. Думая, мол, даже если папаша и войдёт в комнату, то из-под дивана он меня хрен выковыряет. Буду отбиваться до последней капли крови и последнего дыхания.

Но этот мудак, потоптался ещё секунд десять возле двери и пошлёпал куда-то вглубь квартиры. Там послышались какие-то голоса, бормотание, скрипение и секунд через сорок всё стихло.

- Змей, ты где? – Прошептала Ларка.
- Здесь. Под диваном.
- А зачем, ты туда залез?
- Ага, а если бы твой пахан зарулил в комнату?
- Да не зарулил бы, а если бы и зашёл, чё ты, под диван-то полез, если твоя одежда на спинке стула?!
- Хм… - Об этом я как-то не подумал.
- Ну всё вылезай, он уже ушёл.

Я попытался и не смог. Во-первых, диван прочно и плотно висел на моей спине и заднице, а во-вторых каждое движение отдавалось дикой болью в ободранных лопатках и ягодицах. Под диваном было холодно. И меня начал бить озноб. Лариска встала и попыталась его приподнять, чтоб я смог выбраться. Но не смогла. Диван начал скрипеть и трещать. И мы решили оставить всё как есть. Потому, что второго посещения её предка я бы точно не пережил.

- Змей, по утру мать с отцом уйдут на работу, в полвосьмого, а бабка на базар, вот тогда и вылезешь спокойно – Проговорила Лариска,  хихикая и явно издеваясь.

- Бля, до утра я тут дуба врежу …
- А вот не хрен было туда залазить!

Очень хотелось сказать ей, всё, что я думаю, и о ней, и о её предках и о ихнем ебучем диване, но я промолчал, мечтая, чтоб быстрее наступило утро. Она сунула мне плюшевого медвежонка, и я кое-как пристроил на него голову. Потом подала плед, я как позволила ситуация, обложился им с боков. Но озноб не проходил. Я лежал зажатый под диваном, подрагивая телом и выстукивая зубами дробь, мечтая, когда наконец-то вырвусь из этой каторги.

Ночь тянулась бесконечно. Под утро, я так задолбался, что и сам не заметил, как задремал. Разбудила Лариска.
- Змей, не храпи!
- Чего?
- Не храпи, говорю, слышишь, предки уже встали и на работу собираются.

Рассказывать, как я пережил эти последние полчаса, нет никакого желания. Скажу лишь, что когда все разошлись по базарам и работам,  Ларка напряглась и смогла приподнять диван настолько, что я смог  выбраться. Ободранный, продрогший с отпечатком от медвежьего глаза-пуговицы на щеке. Но радостный и счастливый, наверно такой счастливый каким я никогда не был не до этого случая, и никогда после него.

Когда я кинулся судорожно одеваться, кривясь и матюкаясь от боли. Лариска вдруг прижалась ко мне и прошептала: «Змей, давай полежим, бабка точно часа полтора будет по базару ходить, так что время у нас ещё есть».

Не знаю, что бы вы ей на это ответили, но от всего пережитого я выдал монолог, о котором мечтал всю ночь.

- Ну не хочешь, как хочешь, - равнодушно сказала она – моё дело предложить, а то получается, сама в гости пригласила и продинамила…

Короче, не люблю я с той поры эти долбаные диваны. Органически не люблю. Как увижу где это чудо мебелестроения, так начинает ныть спина, зубы выстукивать дробь от внезапно охватывающего тело озноба. Вот такая вот, псевдо-дивано-фобия. И история о том, что основной закон преферанса «Не берётся – не бери», придумали не лохи от зависти, а умудрённые опытом люди.

©Zмей Zелёный.  Февраль 2009 года.